— Чем ты занимаешься? — он громко кладет обратно на полку тетрадь по физике и поворачивается ко мне, заставляя меня напряженно оторвать голову от дверцы:

— Подожди, — хочу перехватить его руки, но Дилан хмуро бьет по моим ладоням, пальцами сдергивая с меня капюшон. Руками хватаюсь за ремни рюкзака, опустив взгляд на уровень шеи О’Брайена. Послушно стою, пока он приглаживает ладонями мои волосы, наводя своеобразный порядок, и улыбается, касаясь пальцами моих щек, после чего полностью берет мое лицо, заставив приподнять голову. Смотрю ему в глаза, стараясь сдержать мечущийся от волнения взгляд.

Но голос всё равно тихий:

— Знаешь, что такое личное пространство? — цитирую его же слова шепотом, а Дилан продолжает улыбаться краем губ, поглаживая мои скулы уже теплыми ладонями. Это… Успокаивает. Быстро моргаю, когда парень касается своим носом моего, выдохнув. Чувствую, как глаза начинают приятно гореть, как и кожа щек. Молча смотрю на Дилана, и весь посторонний шум просто прекращает давить мне на уши. Всё вокруг прекращает существовать.

Но не долго.

— А мне поцелуй? — звонкий, хриплый голос — и к щеке Дилана своей щекой прижимается Томас, который начинает громко смеяться, когда О’Брайен закатывает глаза, отпустив мое лицо, и смотрит на него, хмурясь. Я успеваю рассмотреть бледное лицо Сангстера, на скуле которого была ссадина.

— Ты подрался? — Дилан озвучивает вопрос, что беспокоит меня, а Томас качает головой, махнув рукой:

— Ерунда, — прячет руки в карманы джинсов, но мне удается заметить на его костяшках красные пятна и разодранную кожу. Поднимаю взгляд на Томаса, который улыбается недоверчивому другу, переводя внимание на себя:

— Как тебе вновь вернуться в среду мудаков? — выбор его слов заставляет меня улыбнуться, а Дилана откашляться.

— Всё хорошо, — уверяю, и, правда, понимаю, что чувствую себя гораздо лучше. Груз упал с плеч. Тем более…

Смотрю на О’Брайена, который начинает изучать ссадины на лице Сангстера и просит его показать руки.

… с ними я чувствую себя в безопасности.

— О, смотрите. Дочка шлюхи вернулась, — и да. Всё хорошее не вечно. Мы втроем поворачиваем головы на звук голоса. И источник — Шон. Смотрю ему в глаза и, знаете, не чувствую обиды. Ведь его неприязнь ко мне основана на детской обиде, так что…

— Мы уж надеялись, что ты померла, — плюет в меня словами, заставляя прижаться спиной к шкафчику, но больше ничего. Мне абсолютно всё равно.

Правда, мне одной.

Дилан толкает Томаса в плечо, заставляя того отойти в сторону, и быстро подходит к Шону, который успевает вновь повернуться к нам лицом, после чего получает удар в низ живота ногой. Испуганно делаю шаг в их сторону, но Томас толкает меня обратно к шкафчику, рванув к О’Брайену, который повторно замахивается ногой, чтобы врезать по спине уже стоящего на коленях Шона.

— Дилан! — Сангстер хватает его под руки, оттаскивая назад. У этого худого парня удивительно много сил. Напряженно наблюдаю за происходящим, испуганно оглядываясь, ведь боюсь, что сейчас кто-то выйдет заступаться за Шона, тогда Дилану может достаться. Не хочу, чтобы ему вредили. О’Брайен дергает руками, желая вырваться и повторить ещё пару раз удары, но Томас кое-как рывком толкает его к шкафчику, встав между ним и поднимающимся с пола Шоном, который зло смотрит в нашу сторону. Я вытираю вспотевшие ладони о ткань кофты и плюю на ненавистный взор бывшего друга, подскакиваю к Дилану, который глубоко дышит через нос, скрывая свое подскочившее давление. Сжимает ладони в кулаки, неотрывно смотрит в глаза Шона, который моргает, делая к нему шаг, но тормозит, ведь Томас, стоящий между ними, пихает его в грудь, заставляя сделать большой шаг назад.

— Ублюдки, — шепчет, поправляя ткань кофты, и озирается по сторонам, видимо, ища своих друзей, но те, наверняка, уже в классе, поэтому окидывает нас гневным взглядом. — Сдохните уже, — шепчет, разворачиваясь, и быстро удаляется, сворачивая в уборную. Все вокруг, кому «посчастливилось» лицезреть спектакль, медленно возвращаются к своим делам, расходясь в разные стороны. Я быстро дышу, коснувшись руки Дилана пальцами:

— Не обращай внимания… — шепчу, и не успеваю поблагодарить Томаса, как слышу мужской голос:

— Вы. Трое.

Оборачиваемся, видя пухлого мужчину в костюме у двери кабинета секретарши. Директор с зализанными волосами. Он жестом подзывает нас к себе:

— Ко мне в кабинет, — открывает дверь, заходя внутрь, а мы переглядываемся, решая, что здесь стоит послушно выполнять. Я обеспокоено сглатываю. Если у них будут проблемы из-за меня, то…

— Лицо попроще, — Томас улыбается, совершенно не выглядит напряженным, чего не скажешь о Дилане. Он вытирает губы ладонью, смахивает пот со лба, идя рядом со мной, и оглядывается, видимо, думая, что Шону придет идея напасть сзади. Заходим в светлый кабинет, за столом сидит секретарша. Она смотрит на нас исподлобья, молча указав пальцем в сторону двери с табличкой, что находится дальше. Невольно хватаю О’Брайена за запястье, и тот не отдергивает руку, когда Томас спокойно раскрывает дверь. По всей видимости, он попадает в кабинет директора довольно часто, поэтому чувствует себя, как рыба в воде. В помещении приятно пахнет кофе. Зеленые стены расслабляют глаза, но я не поддаюсь этой уловке, сохраняя напряжение. Стою между парнями, смотря на мужчину, который улыбается, садясь за свой темный широкий стол:

— Эмили, — внезапно обращается ко мне, не меняясь в лице. — Не могла бы ты подождать в приемной?

Удивленно моргаю, окинув парней взглядом, которые с таким же непониманием переглядываются, опуская на меня глаза. Сжимаю руку Дилана, который кивком головы говорит мне выйти за дверь, так что слушаюсь, расцепив пальцы, и делаю шаги назад, покидая кабинет, после чего закрываю дверь, утопая в полной растерянности и напряженном недоумении.

Не могу сидеть на месте, поэтому начинаю ходить по приемной, игнорируя взгляд молчаливой секретарши, и кусаю ногти, тяжело вздыхая.