Надо отныне запомнить.

***

— Всё больше, больше красного, — жалкий и сухой всхлип. Горло, забитое комками из обиды и злости. В спутанных мыслях одно непонимание и безумное множество вопросов. По ногам стекают алые капли, которые при таком освещении кажутся черными. Она пачкает руки, лицо, пол вокруг, стены, дверные ручки. Всё, к чему прикасается.

Она грязная.

И Она испачкает тебя.

Мои глаза широко распахиваются, когда я четко слышу дверной звонок. Лежу на холодном полу в комнате, смотря в потолок. За окном уже вечереет, поэтому мое удивление растет, когда звонок повторяется. Неужели, родители вернулись? У них нет ключей? Или это Элис? В любом случае, кто-то должен быть дома кроме меня. Пускай и откроет.

Но звонок повторяет ещё и ещё раз, так что сажусь, поднимая верхнюю часть тела. Смотрю на спящего на моей подушке котенка, который похрапывает, дергая лапками и усиками во сне, что выглядит мило, поэтому заставляет меня улыбнуться краем губ, но улыбка тут же сходит на нет, ведь раздражающий звук повторяется. Не может быть, что я одна дома. Опять. Заставляю себя поднять на ноги, взгляд сам скользит к зеркалу, поэтому вижу, в каком состоянии мои плечи и ноги, так что быстро переодеваюсь в джинсы, накидывая сверху легкую кофту. Неважно, кто там пришел, мне не хочется, чтобы шрамы были заметны. Подхожу к двери, открывая, и поворачиваю голову, проверив, не проснулся ли Засранец, после чего выхожу, оставляя небольшую щелочку, чтобы проветрить комнату, в которой больно жарко. Иду по коридору, спускаясь вниз на первый этаж и спешу к входной двери, которая разрывается от звонков, так что я обнимаю себя одной рукой, а второй резко распахиваю, дергая за ручку, и не успеваю остановить себя, прежде чем поднять глаза на парня в черной бейсболке, который зажимает кнопку звонка, не отпуская её даже сейчас, когда я стою в нескольких сантиметрах от него. Приоткрываю губы, резко прикрыв дверь, чтобы скрыться за ней, но оставляю щелку, чтобы видеть О’Брайена, который так и не прекращает зажимать кнопку звонка, не опускает на меня глаза, будто не замечая, поэтому шире открываю рот, не издавая звуков. Звонок уже режет уши, поэтому прикрываю их ладонями, топнув ногой, и пищу, хотя это не то, чего мне хотелось бы. Но оно действует. Дилан оглядывается по сторонам, опускает взгляд на меня и хмурит брови, отпустив кнопку:

— Долго, — говорит, а по моей спине бегут мурашки от непривычки. Мне непривычно говорить с кем-то или слышать чей-то голос, адресованный мне, поэтому прячусь за дверью, выглядывая, но глаз не поднимаю:

— Я сейчас при…

— Ты ведь даже не поинтересовалась, кто пришел, — замечает он, чем ставит меня в тупик. Мне не нравится, когда кто-то сбивает мой настрой. Это тяжело. Трудно вновь заставить себя говорить с кем-то, поэтому делаю глубокий вдох, уставившись в пол:

— Я принесу его, — имею в виду котенка и хочу закрыть дверь, но парень ставит ногу, сунув руки в карманы джинсов, но я не сдаюсь, продолжая изо всех сил прижимать его колено, но приходится остановиться, когда Дилан без эмоций подмечает, будто это что-то обыденное:

— Больно.

Шарахаюсь от двери, делая пару шагов назад, и напряженно держу руки вдоль тела, смотря под ноги, когда О’Брайен переступает порог дома, с интересом оглядевшись. Молчание. Я сжимаю губы, боясь даже вдохнуть громко. Пытаюсь не смотреть на парня, который прикрывает за собой дверь, уже хмуря брови, после чего опускает карие глаза на меня:

— И ты здесь живешь? — странно. Он говорит это с каким-то непониманием, осуждением, будто мой дом — это свалка, поэтому сжимаю кулаки, шепча:

— Я принесу, — пячусь назад к лестнице. — Стой, — прошу, исподлобья взглянув на Дилана, который проводит пальцем по комоду, будто собирая пыль, но таковой там нет. Моя мать очень трепетно относится к состоянию дома, поэтому сама проводит влажную уборку. Так что мне вдвойне непонятно осуждение парня, который заглядывает на кухню.

Точно.

Я невольно провожу параллель между ним и Засранцем, который с таким же любопытством изучал новое место. О’Брайен останавливается, взглянув в мою сторону:

— И чего встала?

Я отворачиваюсь, тут же поднимаясь по лестнице, чтобы не задерживать парня. К тому же не в восторге от того, что дома у меня чужой. Вдруг мать или отец вернутся? Как я смогу это объяснить? Сказать, что ко мне пришел «друг»? Это звучит, как очень жесткая и неприятная шутка, которая задевает меня. Отлично. Саму себя расстроить сумела. Выхожу на второй этаж, практически бегу к комнате, толкая дверь, и замираю, уставившись на пустое место на моей кровати. Котенок спал на подушке. Это я точно помню. Переступаю порог, осматриваясь, но не вижу Засранца, поэтому убираю локоны волос за уши, скрывая от самой себя растущую панику, которая пожаром разгорается в груди, вызывая изжогу внизу живота.

— Эй, — шепчу, думая, что котенок ответит, но тишина.

***

Дилан включает свет на кухне, осматривая помещение, и сует одну руку в карман кофты, а другой поправляет козырек бейсболки, поднимая глаза в потолок. Он бродит, стуча пальцами по всему, что попадается на пути: по столу, по холодильнику, раковине, плите. Он смахивает пальцами тонкий слой пыли, взглянув на люстру, одна лампочка которой начинает мерцать. Видимо, неполадки с электричеством. Проходит вновь к холодильнику, открыв дверцу, и без особого интереса осматривает полки, на которых, от силы, несколько упаковок с овощами и бутылка морковного сока. Свет в холодильнике так же мерцает, так что парень изгибает брови, хлопая дверцей, разворачивается опустив взгляд на поверхность стола, усыпанной грязью от перевернувшегося горшка с завянувшим цветком. Дилан подходит ближе, но не поправляет, считая, что не должен слишком «распускать» руки в чужом доме, тем более, вдруг Хоуп считает это — порядком?

О’Брайен вновь смотрит на мерцающую лампу, решая вовсе выключить свет от греха подальше, и хочет вновь выйти в коридор, но останавливается, когда слышит писк. Поднимает брови, оглядываясь, и немного наклоняется, чтобы заглянуть под стол, и видит, как под ним шагает, качаясь из стороны в сторону, рыжий котенок с большими немного косыми глазами, которые выпучены, будто от удивления. Дилан усмехается краем рта, когда мелкий комок шерсти замечает его, лапками хлопая к хозяину, приближается, не рассчитывая, и врезается в ногу парня. О’Брайен одной рукой берет его за шкирку, выпрямляясь, и кладет на плечо, разрешая животному повиснуть. Засранец урчит хрипло и чихает, мордочкой ударившись о шею Дилана, который решает подняться наверх, ведь рассчитывал, что Хоуп сама принесет ему котенка.