Девушка вновь поворачивается голову, чтобы взглянуть на мужчину, но вместо этого видит Дилана, который сидит, сутулясь, держит руки согнутыми в локтях на столе и хрустит пальцами. Голова повернута в сторону соседнего ряда. Эмили успевает проследить за его взглядом, прежде чем отвернуться к доске.

О’Брайен смотрит на Шона. Тот смотрит в ответ, начиная нервно стучать ручкой по столу. Хоуп хмуро всматривается в условия задачи, но отвлекается, как и учитель, когда слышит охрипший голос Дилана:

— Выйдем, покурим?

Эмили оборачивается, видя, как довольно ухмыляется О’Брайен, ведь Шон первым отводит взгляд. Учитель открывает рот от возмущения, переполнившего его до краев:

***

— Совсем сдурел, Дилан?! — стучит указкой по столу, но почему-то вздрагиваю я.

— Позвольте, мистер О’Брайен, — Дилан перегибает палку… Даже мне это ясно, но парень наоборот получает удовольствие. Только сейчас понимаю это. Он словно нуждается во всеобщей ненависти, злости, обращенной в его адрес. Если меня это угнетает, то его — наоборот.

— К доске, — рычит учитель, вырисовывая мне в журнале двойку. — Посмотрим, как сейчас заговоришь со мной, — шепчет, и только мне слышна его злость. Обнимаю себя руками, топчась на месте, пока учитель не кричит на меня:

— Пшла на место!

Будто я — уличная шавка, не достойная даже дышать тем же воздухом, что все вокруг. К слову, остальные притихли. Никто не хочет попадаться под горячую руку.

Опускаю голову, перебираю ногами, идя к партам, и, кажется, не успеваю даже осознать то, что происходит в следующую секунду. Удар. Короткий, но резкий, довольно больной. Поворачиваю голову, остановившись, и поднимаю большие глаза на учителя, который… Который ударил меня по спине указкой. Все молчат. Лишь мужчина тяжело дышит, смотря в свой журнал и вновь что-то записывая. Мои губы раскрываются, начиная дрожать, но не от обиды или накативших эмоций. Нет. Я понятия не имею, что сейчас чувствую, именно поэтому продолжаю стоять без движения.

Мужчина выпрямляется, устанавливает со мной зрительный контакт, будто ничего не произошло, и повышает голос:

— Что я тебе велел?! Стоять и пялиться?!

Делаю вздох, часто моргая, и заставляю себя проглотить непонятную боль, после чего отворачиваюсь, делая короткий шаг в сторону своей парты, но вновь еле заставляю себя не отступить назад. Дилан замер. Он явно собирался подняться со стула, но застыл. И как давно он стоит в таком положении? Смотрит не на меня. Уже хорошо, так что откашливаюсь, продолжая идти, и не медлю, протискиваясь между передней партой, чтобы пройти к своей.

— Не понял? К доске! — учитель. Надолго ли хватит его голосовых связок, чтобы так напрягаться? Только сейчас начинаю чувствовать боль в спине, поэтому аккуратно сажусь, с опаской поглядывая на Дилана, который скользит языком по внутренней стороне щеки:

— А ты не хочешь выйти покурить? — спрашивает, проговаривая каждое слово четко, без запинки, будто открыто угрожая. Встревожено глотаю пыльный воздух, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Все шепчутся, ждут реакции, взрыва со стороны учителя, мускулы лица которого начинают заметно дергаться, а губы дрожать от злости:

— Ты… — указывает на парня указкой, усмехаясь. — Ты… — ищет слова. Подбирает, но вместо это только бьет своим «оружием» по столу, отчего все вздрагивают, а Дилан просто моргает, сильнее сжав губы.

— Извинись за свое поведение, иначе… — прерывается на тяжёлый вздох, — выйдешь вон и больше не зайдешь сюда без родителей.

И я ожидала более долгой и мучительной развязки, но О’Брайен ставит точку первым. Он берет свой рюкзак, разворачивается и уходит под крик учителя и взгляды одноклассников. Я смотрю в стол, проглатывая воду во рту. Нервно переплетаю пальцы вспотевших ладоней, вдруг осознав.

Только сейчас.

Почему у меня такое чувство, что большинство проблем приношу Дилану именно я?

Поднимаю голову, окинув всех присутствующих взглядом, и с ужасом подмечаю.

Они смотрят на О’Брайена так же, как и на меня.

***

Дилан несется вперед по коридору, сворачивая в старый корпус, где обычно никто не попадается на пути. Он роется в карманах, находит сигарету и зажигалку, и начинает курить прямо в школе, до того, как заходит в уборную. Бросая рюкзак в стену, быстро заняв сидячее положение, прислонившись к плитке спиной. Втягивает дым, прерываясь на сухой кашель, но не останавливается, словно специально хочет довести себя до крайности.

Удары. Со всех сторон.

Давится, прижав ладонь ко рту, чтобы та поглотила его кашель, и сжимает глаза, чувствуя, как глотка рвется от боли и жжения.

«Мам?»

«Беги прочь!»

Его тошнит, так что приходится подняться на ватные ноги и подойти к раковине, чтобы как следует проплеваться.

Мальчики всегда собираются в компании.

И их целью становится тот, кто не способен постоять за себя.

Дилан крутит ручки крана, набирая в ладони холодной воды, и обливает лицо, сильно надавив пальцами на сжатые веки.