Странный тип.

— Хоуп! — повышает свой голос мисс Нотт, и я слышу, как О’Брайен тяжело вздыхает, словно пинком заставляет меня подняться с места. Встаю, положив рюкзак на стол, и иду в сторону доски, тут же замерев на месте, когда Рикт выставляет ногу, якобы для подножки. Стоит мне попытаться перешагнуть, как он поднимает её выше.

— Хоуп! — меня уже воротит от того, как она произносит мою фамилию, при этом сунув в рот карамельку, а липкий фантик бросает на стол, с взглядом, полным недовольства, взглянув на меня из-под стекол своих очков:

— Ты не готова?

Качаю головой.

— Тогда сядь и не трать мое время, Хоуп, — она берет ручку, и по движению её руки понимаю, что рисует эта женщина мне красивую “F”.

Разворачиваюсь, возвращаясь на свое место. Мне осталось потерпеть всего урок. Какие-то жалкие сорок пять минут. Я вынесу. Не в первой, как ни как.

Прижимаю рюкзак к груди, обняв его руками, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть в окно на голубое небо, но буквально на секунду задерживаю взгляд на О’Брайене, который косо смотрит на меня. Серьезно, оценивающе и осуждающе. Да, он осуждает меня. Резко отворачиваюсь, не справившись с дрожью, что прошла по всему телу, отчего меня неприятно передергивает. Отодвигаю свой стул дальше от него, вновь сражаясь с собственными эмоциями, которым скоро дам выход. Просто дайте мне остаться в темной комнате, тогда я смогу всё накопившееся выплеснуть наружу.

Перебираю пальцами, невольно бросив косой взгляд в сторону Джизи, которая улыбается, тихо перешептываясь с подругами, одна из который замечает, что я смотрю, поэтому через секунду все они в открытую пялятся на меня, отчего внизу живота вяжется неприятный узел.

Ближе к пяти часам я уже стою на пороге своего дома, наблюдая за тем, как отец с матерью бурно обсуждают предстоящую поездку в Нью-Йорк. Они твердят, что это по работе, но при этом соглашаются взять с собой Элис, в то время как мне не было предложено составить им компанию. Не то, чтобы мне сильно хочется, но было бы неплохо узнать и мое мнение.

— Я дома, — с некоторых пор мне приходится говорить эти слова, чтобы мои родители отметили меня, как «пришедшую». Был случай на моей памяти, как я, вернувшись домой, прошла по всему дому, несколько раз пересекаясь с матерью, после чего заперлась в комнате, так эта женщина позвонила мне ближе к одиннадцати, поинтересовавшись, где я так задерживаюсь. Спохватилась уже поздним вечером. Неплохо.

Но в ответ на свое «своеобразное» приветствие я не получаю каких-то слов, теплых слов, с которыми обычно родители встречают Элис. Нет, не думайте, у меня хорошие родители, просто, как я уже отметила, Элис — настоящее солнце, которое только и делает, что заставляет родителей улыбаться, поэтому они ждут её возвращения, чтобы хоть ненадолго расслабиться, выслушивая её болтовню. Хорошо, когда есть люди, способные поднять тебе настроение, зарядить энергией. Моим родителям это необходимо. Они за свою жизнь уже успели не хило так устать, ведь поднимали свой бизнес сами, так что Элис — это заслуженная награда.

Только вот, я тогда кто?

Топчусь на пороге, когда дверь распахивается, и в коридор вбегает Элис. Её голос сразу же разносится эхом по дому, привлекая внимание взрослых:

— Вы не поверите! — и тут начинается очень долгая речь, во время которой она пытается снять балетки. Я со слабым умилением смотрю на девушку, которая кажется мне чем-то небесным. Хотелось бы быть такой же, как она. Такое ощущение, что ей передалась вся жизненная энергия, а мне осталась лишь апатия.

Я родилась уже уставшей.

— Привет, — говорю спокойно сестре, которая с каким-то непониманием косится на меня, убегая к родителям в гостиную, чтобы рассказать очередную историю, которая поднимет им настроение, а я остаюсь стоять в темном коридоре, держа рюкзак за лямку. Вышла бы к ним, чтобы попить чаю, но голова слишком раскалывается, так что сразу же тороплюсь в комнату, чтобы развесить мокрую одежду и принять ванну.

Чихаю. Вот, полный привет.

Запись №87

3:34 a.m.

Тонущая в темноте комната озаряется тусклым светом настольной лампы. За окном давно ночь, жители дома видят пятый сон, пока она сидит у монитора ноутбука в тонкой, но большой для неё черной футболке с белой надписью «I DON’T CARE». Тонкие руки лежат на коленях, а туловище слабо покачивается в разные стороны. Тишина. Полная. Нерушимая.

Девушка поднимает ладонь, пальцами касаясь своих волос, после чего оттягивает локон, отчего её губы сжимаются. Камера видит лишь нижнюю часть головы, но легко понять, кто именно сидит напротив, записывая очередное видео, хотя в этом нет какого-то тайного смысла, который мог бы быть понятен «просветленным». Нет, всё это ни к чему дельному не приводит. Ей просто нужно дать выход своим эмоциям.

Поднимает сжатый кулак над головой, резко и довольно сильно бьет себя по макушке побелевшими костяшками. С сухих губ не слетает писк. Повторяет удар. Затем вновь. С больше силой, так что в глазах на мгновение темнеет, а тело косится в бок, но она быстро возвращается в нормальное положение, уже с кряхтением повторяя удары. Лицо морщится от боли, а тихий всхлип отчетливо слышен в пустой комнате. Она мычит, сутулясь, и наклоняется, касаясь носом экрана ноутбука, из-за чего временно пропадает с видимости камеры, и через секунду поднимает руку, вовсе отключая её.

Терпение?

========== Глава 3. ==========

Тихое утро. Мерцающие огни, яркие белые вспышки раздражающе действуют на глаза, заставляя щурить опухшие после бессонной ночи веки, которые трешь пальцами, дабы избавиться от неприятной покалывающей боли.

Худое тело, истощенное лицо, безжизненные глазницы. Висит, покачиваясь из стороны в сторону, легкое, невесомое касание ветра способно заставить тушу двигаться. Рядом с босыми пятками валяется стул, вокруг шеи стянута жесткая веревка. Следов борьбы нет. Есть только полное безысходного ужаса искаженное лицо женщины.