Выражение моего лица слабнет. Смотрю на парня, который поднимает взгляд, немного удивившись тому, что я не прячу глаза, как делаю обычно. Прекращает гладить мои порезы на запястье. В животе жжение. Стискиваю зубы, быстро моргая, и чувствую, какая горячая у него ладонь. Мне не по себе, но прежде чем я что-то говорю, а я ведь собиралась, даже набрала воздуха в легкие, Дилан убирает свою руку, глотнув чая. Отводит взгляд, оставаясь молчаливым.

Моргаю, сжав губы, и встаю со своего стула, взяв кружку, решаю покинуть кухню и не мешать парню своим присутствием. В моей груди настоящий пожар, неприятные ощущения, прежде мне не знакомые. Это пугает.

Переступаю порог, и только тогда до ушей доносится стук кружки о поверхность стола.

Дилан в последнее время ведет себя странно. Нет, именно в нашем общении появилась эта неловкость, которой раньше не было.

Что-то не так с нами. Обоими.

***

А Дилану просто нужно проверить. Пройти тест, предназначенный для самого себя. Ему не по себе, чувство раздавленности под тяжестью своих же мыслей. Он не должен вообще даже на секунду предполагать подобное, и наедине парень понимает, что все это лишь брехня, о которой не стоит морочиться, но как только в поле зрения попадает Хоуп — страх находит подтверждение.

Дилан не создан для любви. Ему не могут нравиться люди, ведь каждого именно в этой области отношений равняет под созданный его отцом шаблон.

Но ему стоило попробовать проверить. А для этого необходимо коснуться. Почувствовать. И он коснулся. Ощутил? В этом проблема. Парень еле сдержал тяжелый вздох, он практически выдал себя, но глотнул чаю, чтобы сдержаться. Отвлечься. Отвести взгляд, разорвать контакт с этими голубыми светлыми глазами.

Дилан почти утонул. И за это он себя ненавидит. Так сильно, как никогда раньше.

Томас как-то ему сказал: «Просто, расслабься», — и тогда эти слова ни черта не значили, но теперь О’Брайен, кажется, понимает, что именно имел в виду тощий парень, который вечно наблюдает за ними.

Но проблема в том, что Дилан не может позволить себе расслабиться. Ибо тогда он даст волю эмоциям.

Черт, но Эмили так на него смотрела, словно это он застал её врасплох, а вышло все наоборот.

Они оба загнали друг друга в угол.

Причем в один и тот же.

========== Глава 19. ==========

Убей её.

Девочка хлопает ресницами, поправляя совсем не женскую футболку, пока мужчина с каким-то перекошенным лицом тыкает в несчастную птицу пальцем:

— Убей её.

Ребенок хмурит бровки, ручки прячет за спину, и опускает голову, прячась от пугающего лица мужчины, который кричит на всю улицу, привлекая внимание тех, кто проходит мимо участка:

— Убей её! Настоящий мужчина должен быть сильным!

Девочка трясется, взглянув на уже истощенного птенца, который жалобно пищит. Его глаза косо смотрят в стороны, и один из них точно уставился на ребенка, у которого не находится сил и смелости выполнить поручение отца. Тот заставляет её драться с другими детьми, говоря, что мужчина должен уметь постоять за себя, он обязан проявлять агрессию, ведь в злости сила. И девочка растет в его словах. Слушает этот бред изо дня в день, впитывает, как губка в свой невинный разум. Отец воспитывает не бойца, он не имеет понятия, что из-за его нравоучений в одном человеке растет и развивается другой. Совершенно противоположный первому. Сознание, мышление.

Мужчина вырастил в дочери мальчика, с признаками животного хладнокровия.

***

Утро ранее. На часах стрелка еще не успела дойти до семи, но в ванной уже два парня чистят зубы, и один из них громко зевает, хмуро поглядывая на второго, из-за которого приходится вставать раньше времени:

— Я придушу тебя подушкой, — угроза, вызывающая на лице Дилана усмешку:

— Не тяни с этим.

Ванная небольшая, но возле раковины можно спокойно стоять вдвоем. Томас смотрит на свое отражение, морщась:

— Выгляжу, как алкаш.

— Ты и есть алкаш, — О’Брайен вздыхает, водя щеткой по зубам, и переводит взгляд на дверь, когда та открывается. В ванную заглядывает Эмили. Её майка все так же висит на теле, а резинка штанов задрана до талии, ведь они спадают с бедер. Девушка топчется на месте, не зная, стоит ли умыться с ними, но Томас принимает решение за нее, встав ближе к Дилану, и кивает на место рядом с собой. Хоуп улыбается, подходя к раковине сбоку, и намачивает щетку:

— Ты, видимо, не привык рано вставать, — она обращается к Тому, который закатывает глаза, говоря с полным ртом пасты:

— Не удивляйся, если завтра обнаружишь меня, спящим на полу в твоей комнате, — Эмили воспринимает это, как шутку, поэтому улыбается, не понимая, что русый совершенно серьезен. Но Томас смотрит на неё, так же улыбнувшись, и вновь поднимает взгляд на зеркало, глотнув воды с пастой во рту, ведь Дилан не двигает рукой, уставившись на него через отражение. Томас кашляет, давясь, и пускает смешок:

— Страсти-то какие, — шепчет, и Эмили поднимает на него глаза, вопросительно промычав. — Забудь, — Том полощет рот и мокрыми руками пытается пригладить непослушные волосы Хоуп, которая спокойно стоит, никак не реагируя на его прикосновения. Томас повторно окидывает Дилана взглядом, усмехнувшись, но в его усмешке нет довольства. Он лишь рад, что, наконец, смог убедиться в своих догадках, поэтому покидает ванную, оставляя этих двоих.