— Можно пойти туда, вот только моей бабушке не говорите, что мы тратим деньги на еду. Она придет в ярость, — судя по выражению лица, Дилан не шутит.

Городок небольшой, но количество жителей не перестает удивлять. Стоило нам войти в парк, как нас окружили толпы людей, здесь полно родителей с детьми, так что я стараюсь держаться ближе к парням, чтобы не потеряться. А ведь могу, ибо никак не прекращу осматриваться: большие карусели, разновидные аттракционы, аромат попкорна и сладкой ваты… Здесь смешано столько потрясающих запахов, что голова идет кругом.

— Когда стемнеет, будет намного красивее, — Дилан держится близ меня, а его слова проходят мимо моих ушей. Черт, куда ж еще красивее?

— Между прочим, кое-кто обещал «угостить молоком с печенькой», — О’Брайен припоминает, намекая, что пришел черед Томаса оплачивать, и тот усмехается, сдаваясь:

— Да, да, — замечает одну более менее пустую забегаловку. — Чёрт, идем есть, иначе я не доберусь до конечной точки…

— Три порции лапши? Не жирно? — Дилан опирается одной рукой на прилавок, поражаясь тому, как много может съесть Томас, а тот лишь машет рукой у его носа:

— Ты зря недооцениваешь меня, — хмурится. — А вы что будете?

Мой взгляд изучает небольшое помещение с круглыми столиками, паркетным полом и большими чистыми окнами, за которыми бродят люди.

— Я хочу колу, — Дилан такой Дилан.

— А из нормальной еды? — Томас подхватывает мою мысль, озвучивая, но О’Брайен ворчит, хмурясь, и обращается ко мне:

— Что будешь?

Прижимаюсь ладонями к прилавку, изучая названия блюд, но не разбираюсь, что есть что, поэтому чешу затылок, нервничая.

— У нас есть неострый куриный суп, — девушка в фартуке вдруг переводит на меня свое внимание, поэтому растерянно поглядываю на парней, которых это не смущает. Нормальных людей не смущает. Стучу пальцами по прилавку, пытаясь смотреть девушке, с виду дружелюбной, в лицо:

— Давайте, суп… — Неуверенный ответ, но незнакомка не меняется в лице, кивая:

— Хорошо, садитесь за столик, пока посетителей мало, так что заказ будет готов через пару минут, — косится на Дилана, протянув ему колу. — А вам и вовсе ждать не нужно…

— Вот и хорошо, — парень забирает банку, пересекаясь с моим хмурым взглядом. — Чего?

Не отвечаю, качая головой. Прощай, желудок Дилана О’Брайена…

… А ведь думала, Томас шутит…

Несмотря на свою худобу, парень правда собирается съесть три тарелки. Неплохой аппетит. К слову, суп оказался очень даже вкусным. Девушка все это время мило общалась со мной, так что я успела даже почувствовать себя комфортно здесь. Дилан был прав — чем ближе вечер, тем больше на улице людей, да и значительно красивее за счет включенных разноцветных огней. Я медленно ем суп, ведь все мое внимание подарено тому, что происходит за окном, возле которого стоит наш столик.

— Надо было и Засранцу поесть взять, — Дилан пытается угомонить котенка, который с интересом рвется на волю из его рук. Поворачиваюсь к нему лицом, взяв из супа маленький кусочек курицы, и подношу к носу рыжего котенка, который моментально замирает, начиная работать только ртом. Поднимаю глаза на О’Брайена, подмечая, что он хоть и хмур, но в целом выглядит каким-то уставшим.

— Ты часто ездил сюда в детстве? — Спрашиваю, желая занять его разговором, хотя это совершенно не похоже на меня. Если бы Томас не был так увлечен поглощением своей лапши, то говорил бы он.

— Да нет, — Дилан вздыхает, локтем правой руки опираясь на столик. — Я здесь был один раз.

— Почему? — Не понимаю, ведь это место потрясающее.

— Родителям надо было куда-то сплавить? — Предполагает Том, и молчание Дилана говорит, что парень попал в точку. О’Брайен смотрит на свои наручные часы:

— Уже восемь, — укладывает недовольного котенка себе на плечо, взглянув на меня, вот только быстро отводит глаза, замечая, что я смотрю на него в момент разговора. — Надо уже идти.

Он ведет себя… Странно.

Хмурю брови, но ничего не говорю, лишь перевожу внимание на Томаса, который только взялся за третью порцию, с усмешкой игнорирую замечания по поводу своего аппетита от друга, довольствующегося одной колой.

***

Эмили встает со стула, и этого вполне достаточно, чтобы Дилан переключил свое внимание:

— Куда ты? — Он становится параноиком? Опять считает, что девушка не способна передвигаться в одиночку? Да, как бы сильно не убеждал в обратном, Эмили для него — слабый ребенок, который понятия не имеет, как устроен мир.