— Что заставило вас думать, капитан, что Палач находится сейчас в моем городе? — спросил он.

— Интуиция, — ответил Браддок. — Скажите, сколько у вас полицейских, шериф?

— Двенадцать, — ответил Канн поскучневшим, монотонным голосом. — Не считая меня самого. Мы работаем тремя сменными патрулями и несем простой караул по ночам. — Он устало улыбнулся. — По субботам мы все работаем с вечера до самого утра. У нас только две машины и лишь одна из них на ходу. Время от времени мы работаем двойным патрулем, чтобы хоть немного побыть дома.

Он пробурчал что-то еще и занялся сигаретой, потом снова поднял глаза на своих гостей.

— Может, вас интересует, сколько я плачу своим людям?

Вместо ответа гости неловко отвели глаза и уставились в пол. Шериф продолжал:

— Лично я работаю по двадцать часов в сутки. Ежедневно, кроме тех редких дней, когда мы с Долли ездим расслабиться в Лос-Анджелес: выпить, может, даже больше, чем нужно, поразвлечься со знакомыми и друзьями.

Шериф задумчиво рассматривал сигару и после непродолжительного молчания добавил:

— Значит, вы считаете, что это Мак Болан прикончил ту падаль, что сейчас валяется у нас в морге?

Браддок почувствовал себя несколько неуютно и заерзал задом по столу.

— Неделю назад мы разослали циркуляр по делу Болана. Мы рассчитываем на сотрудничество и помощь полиции всех графств вокруг Лос-Анджелеса. Если бы вы еще вчера вечером сообщили о происшествии, то мы на несколько часов были бы ближе к Болану, Чингиз.

Упрек, прозвучавший в словах Браддока, Канн пропустил мимо ушей.

— Вчера я как раз отдыхал в Лос-Анджелесе, — объяснил он. А что касается происшествия, то дежурный не усмотрел никакой надобности сообщать о нем в ваше управление.

Шериф откусил кончик сигары и, положив ее на стол, задумчиво стал жевать табак.

— Кроме того, происшедшее не входит в мою юрисдикцию. Все случилось, как вы знаете, за городом. В трех километрах отсюда.

Браддок бросил отчаянный взгляд на своего молодого помощника и сказал:

— Позвольте мне привезти сюда мою группу, Чингиз.

Выдержав паузу, Канн ответил:

— Согласен. Но с одним условием.

— Каким?

— Вы не перевернете город вверх дном. Поддержание порядка — это мое дело. Вам нужен Болан? Очень хорошо. Ищите его, если получится. Но не нарушайте покой моего города и не беспокойте его граждан.

— Договорились, — пробурчал капитан. — Это само собой разумеется.

— Вы приведете сюда всех ваших людей, чтобы мои парни знали их в лицо.

Браддок согласно кивнул.

— И чтоб никаких полицейских машин, никаких агентов в форме. А главное — вы работаете спокойно… очень спокойно.

Браддок вздохнул и взглянул на Лайонса.

— Надеюсь, мы сможем выполнить ваши условия.

Канн выплюнул на ладонь изжеванный кончик сигары и вопрошающе посмотрел на коллегу из Лос-Анджелеса.

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что каждый раз, когда мы выходим на след Болана, мы натыкаемся на целую свору наемных убийц из мафии.

— Я не желаю даже слышать о стрельбе на улицах, Браддок, — холодно заявил Канн.

— Мы тоже, — парировал капитан.

Он со вздохом сполз со стола и направился к телефону.

— Я могу позвонить?

— Через коммутатор.

— Что?

— Звоните через коммутатор. Минута разговора с Лос-Анджелесом стоит сорок пять центов.

Щеки капитана побагровели. Лайонс попытался скрыть улыбку и стал шарить по карманам в поисках сигарет. Он подмигнул шерифу Канну и прикурил, пока Браддок яростно накручивал диск телефонного аппарата.

— А вы-то что помалкиваете? — Канн взялся за сержанта.

Карл выпустил тонкую струйку дыма и, улыбнувшись, ответил:

— Нечего сказать, сэр.

Он молча провел пальцем по горлу, показал глазами на Браддока и снова подмигнул шерифу.

Шериф совершенно серьезно ответил ему тем же и снова впился в сигару. Молодой сержант нравился ему, но этот Браддок… Канн плевать хотел на сорок пять центов, и сержант явно заметил это. Видимо, и для Браддока тут не было большого секрета, об этом красноречиво свидетельствовал необычный цвет его лица. Большой Тим понял, что хозяйничать по своему усмотрению в городе Канн не позволит.

Совсем другая мысль не давала покоя Канну. Если Палач прибыл в его город, то у него была для этого только одна серьезная причина… и одно-единственное место, которое могло представлять для него интерес. Этого шишка из Лос-Анджелеса не знала, но он, Чингиз Канн, догадывался. К тому же ему нравилось мирное равновесие сил, собравшихся в городе. И он уже принял решение во что бы то ни стало сохранить его.