— Сколько времени нам потребуется, чтобы прочесать это захолустье? — спросил Пена.

Уокер задумчиво смотрел на карту.

— Я бы сказал, что мы могли бы обойти все дома за три-четыре часа или, если ты хочешь сделать работу как следует, за пять-шесть часов.

— Я хочу сделать работу быстро, — ответил Пена. — Только что на стоянке я видел одну очень интересную деталь…

— Да? — Уокер отвернулся от карты и уставился на своего патрона.

— Да, — Пена нахмурился и задумался. — Я видел машину Джулио. Скорее всего, это Болан оставил ее там. Я незаметно обошел машину кругом. Ключи торчат в замке, на сиденье видны пятна крови.

— Что ты думаешь по этому поводу, Лу?

— Мне бы хотелось знать, не следят ли легавые за машиной. Потом меня заинтересовало еще кое-что, Вилли. Двое полицейских из Лос-Анджелеса входили в комиссариат.

— Неужели?

— Да. Ты уверен, что убедил легавых в нашем намерении торговать книгами?

— Вполне.

— Нужно быть абсолютно уверенным, Вилли.

— Ну, хорошо. Я абсолютно уверен в этом. В мэрии плевали на все. Они лишь мечтали получить 50 долларов за этот барак.

— Пена потер нос, посмотрел на карту и заявил:

— Ладно, валяй. Но все же пусть Джонни Спифи последит за машиной Джулио. И поосторожней с полицией! Пускай возьмет с собой фото этого Болана, да и все остальные тоже. Помни, Вилли…

— Да, Лу?

— Парни должны зарубить себе на носу: мы здесь для того, чтобы прикончить Болана. Я больше не хочу слышать ни о каких срывах. Если мне кто-то скажет, что видел Болана, но не сможет сказать, что видел его потом мертвым… пусть тот лучше не возвращается… Ты понимаешь, что я имею в виду, Вилли?

— Понимаю, Лу. Не беспокойся. Мы собрали лучших людей со всех Штатов. Считай, что Болан уже покойник.

— Нужно, чтоб так оно и было, Вилли. Так велел Диджордже.

— А что делать, если его раньше нас возьмут легавые?

— Тогда пристрелите вместе с ним несколько полицейских, только-то и делов! Это такой контракт, что отступать нам нельзя, Вилли. Тебе все ясно?

Для Вилли Уокера воздух в конторе ощутимо посвежел. Многоопытный мафиози серьезно кивнул головой и ответил:

— Все ясно, Лу.

Мак Болан уютно устроился в мягком кожаном кресле в гостиной Брантзена. Из блондина, каким он был несколько недель тому назад, покидая Питтсфилд, Мак превратился в жгучего брюнета с благородной сединой на висках. Сейчас он выглядел, как сорокалетняя кокетка, пытающаяся с помощью овощных масок сохранить свежесть увядающей кожи: Джим приклеил ему на лоб, над каждым глазом и на скулах по кусочку пластыря, похожего на пластик. Ленты из того же материала тянулись справа и слева вдоль нижней челюсти и сходились под подбородком. Большой кусок обычного пластыря украшал нос Болана.

— Ну, как дела? — спросил Брантзен, входя в гостиную.

— Полагаю, неплохо, — ответил Болан, почти не шевеля губами. — Но, думаю, я еще не очень разговорчив.

— Может, сделать инъекцию обезболивающего? — предложил доктор.

Болан отрицательно качнул головой и, подняв руку с зажатым в кулаке зеркальцем, снова стал всматриваться в свое неузнаваемо изменившееся лицо.

— Никак не могу поверить, что это я, — пробормотал он. — А когда я уже смогу обойтись без этих штуковин? — Болан коснулся пальцем пластиковых лент.

— Если бы не эти, как ты говоришь, штуковины, то в обычных бинтах ты напоминал бы мумию, Мак, — ответил хирург. — Заметь, это единственное, что удерживает тебя на месте.

— Да, но как долго?

Брантзен пожал плечами.

— Это зависит от тебя, от способностей твоего организма к восстановлению. Может, неделю, может, две. Суть в том, что края оперированного участка не сшиваются, а прижимаются друг к другу. Поверь мне, это лучше, чем обычные хирургические швы. Но стоит потревожить пластиковые ленты, и у тебя на всю жизнь останутся грубые, неприятные шрамы. Так что пусть они делают свое дело. Скоро ты выйдешь отсюда с лицом красивым и розовым, как попка младенца.

— Трудно поверить, что все так просто, — едва шевеля губами, еще не отошедшими от заморозки, прокомментировал Болан.

— Это кажущаяся простота, — с улыбкой ответил Брантзен. — Когда начнет отходить заморозка, тебе небо с овчинку покажется. Здесь и вот здесь, — он указал пальцем, — я срезал кость, особенно на носу, а в других местах добавил силикона. Он мягкий и со временем может сместиться. Если вдруг такое случится, приедешь ко мне и я тобой займусь. Современные методы эстетической хирургии не имеют ничего общего с тем, что было раньше, хотя бы пару лет тому назад. Тебе вполне можно будет вернуть прежний облик… Если захочешь, конечно…