— Скорее да, чем нет.

В трубке раздались короткие гудки. Разговор был окончен. Макинтош положил трубку и в крайне возбужденном состоянии подлетел к Лайонсу.

— Это может стать самым большим делом со времен Валачи!

— К счастью, ты все слышал своими ушами.

Лайонс смахнул в ящик стола недочитанные бумаги.

— Пойдем доложим обо всем лейтенанту. Пойнтер сказал, что звонит издалека. Меня это заинтриговало. Хотелось бы мне знать, откуда он узнал мое имя. И зачем ему все это.

21 октября, в 7.30 утра в лос-анджелесском Дворце Правосудия началась сверхсекретная операция под кодовым названием «Наводчик». Взаимодействие между ведомствами осуществлялось на самом высоком уровне. От лос-анджелесского управления полиции в операции были задействованы сержанты Карл Лайонс и Ал Макинтош; от министерства юстиции США — Гарольд Броньола; лос-анджелесское отделение ФБР представлял Рэймонд Порточези, а отдел по борьбе с наркомафией Казначейства США — агенты Джордж Брумейер и Мануэль де Лаверка.

Ни на миг не затухающая война Палача с преступным Синдикатом обрела новый, еще более опасный оборот.

Несколькими днями раньше вернулся Вилли Уокер со своей командой и привез отрицательный ответ относительно Мака Болана и Лу Пена.

— В этом городе их нет, Дидж, — заявил Вилли. — Даже если Болана похоронили в Палм-Вилледж, там никто ничего не знает. Мы говорили со всеми, начиная с мэра и кончая служащими похоронного бюро. Скрюи Луи тоже исчез бесследно. Лично я думаю, что Луи спрятался… Либо Болан прикончил его и спрятал труп так, чтобы и концов нельзя было найти.

Команда Уокера была приведена в готовность номер один и отправлена на постоянное патрулирование Палм-Спрингс. Всех важных посетителей виллы Диджордже, а их было немало за последние несколько дней, сопровождал от аэропорта и обратно настоящий вооруженный эскорт. Сам дом стал выглядеть как часть линии Мажино. Андреа Д'Агоста, похоже, находилась под домашним арестом и редко выходила из своей комнаты. Даже в тех редких случаях, когда она отправлялась искупаться в бассейн, ее сопровождали охранники.

Атмосфера в доме с каждым днем накалялась все больше и больше. К 21 октября Джулиан Диджордже стал просто невыносим. Около полудня он вызвал к себе Фила Мараско.

— Скрюи Луи начинает меня серьезно беспокоить. Не можешь ли ты найти кого-нибудь, кто поговорил бы с ним?

Лицо Мараско осталось непроницаемым.

— Луи следовало бы понять, что он не должен так беспокоить тебя, Дидж. Думаю, он напрасно заставляет нас искать его.

— Ты словно читаешь мои мысли, Фил. Мы оба понимаем, что происходит: Скрюи Луи избегает меня.

— Честному человеку нет нужды бояться своей семьи. Может, это гордыня. Он говорил людям, что не вернется без головы Болана.

Диджордже задумался.

— Нужно пустить слушок, что Скрюи Луи заинтересован в возвращении домой.

Мараско отлично понимал смысл этой, на первый взгляд, безобидной беседы. Посторонний наблюдатель подумал бы, что жалобы Диджордже — не что иное, как проявление его все возраставшей нервозности, но на языке семьи подобный разговор был так же ясен, как приказ. Мараско кивнул головой.

— Я займусь этим. Дидж. Может, ты хочешь передать Луи что-либо особенное?

Диджордже внимательно рассматривал свои ухоженные ногти.

— Да. Пусть ему передадут, что в этом деле мы держимся вместе или умираем поодиночке. Не забудь передать ему, Фил.

— Хорошо.

Мараско задумчиво побарабанил пальцами по полированной столешнице, встал и молча направился к двери.

— Что тебе удалось узнать о Фрэнки Счастливчике? — спокойно спросил вдогонку Диджордже.

Впервые за время их беседы во взгляде Мараско промелькнули какие-то человеческие чувства. Он обернулся к боссу и на его лице появилось озабоченное выражение.

— Похоже, что он говорит правду, Дидж. Но… Ох! Даже не знаю, что и сказать. Ребятам он очень понравился. Парень, что надо!

Крутой, но не высовывается. Никому не льстит и не лижет задницу. На ссоры не нарывается, но и не боится их. Ребята его любят, уважают… Но… не знаю…

— Я понимаю тебя, Фил. Меня тоже что-то смущает, но не могу понять, что именно. Ты проверил его историю?

Брови Мараско сошлись на переносице.

— Все похоже на правду. Но не скажешь, чтобы он оставил много следов. Должно быть, он одиночка. Но, в конце концов, я нашел одного типа, который знал его по Нью-Джерси. К сожалению, сейчас он сидит за решеткой во Флориде.