— Значит, по-вашему, это царапина? — возмутился Ламбретта и еще выше задрал рубашку, демонстрируя зарубцевавшуюся рану.

Диджордже удивленно прищелкнул языком.

— Вам повезло, Фрэнки! Пару сантиметров правее и… — он с видом знатока осмотрел рану.

— Заживает хорошо. Сколько прошло времени? Около недели?

— Почти.

Ламбретта застегнул рубашку и заправил ее в брюки.

— Да, вам крупно повезло, — повторил Диджордже. — Вас бы следовало назвать Фрэнки Счастливчик. Мало кто может похвастать тем, что ему удалось потягаться с самим Боланом. Кстати, вы уверены, что это был он?

Напряженность, царившая до сих пор в атмосфере салона, постепенно рассеивалась, уступая место чувству законного уважения к человеку, рискнувшему лицом к лицу сойтись с Боланом. Лже-Ламбретта тут же почувствовал перемену.

— Он, а кто же еще! Мы столкнулись с ним нос к носу в Дезерт Джанкшн, во вторник вечером.

— Это меньше чем в километре отсюда, — начиная нервничать, уточнил Диджордже.

— Да. Я ехал сюда, чтобы ознакомиться с обстановкой. Он тоже, как я полагаю. Так мы и встретились.

— В перестрелке вы попали в него? — быстро спросил Диджордже.

— Не думаю. Все произошло очень быстро, неожиданно. Наши машины оказались рядом на перекрестке: горел красный свет. Я увидел его, и Болан понял, что я узнал его. Мы обменялись несколькими выстрелами, потом Болан не стал ждать продолжения, развернулся и был таков. Я подумал, что нам еще представится возможность встретиться. А носиться за ним по городу и стрелять из машины мне не хотелось, к тому же еще эта рана…

— Что у него за машина, Счастливчик?

— Здоровенная, кажется, «крайслер».

Диджордже стукнул кулаком по ладони другой руки и задумчиво обошел вокруг стола.

— Значит, во вторник вечером будет неделя?

— Да. Но я готов биться об заклад, что он еще здесь.

Диджордже поднес сжатый кулак ко рту и куснул себя за фалангу пальца.

— Наверное, вы его ранили. Он где-то прячется.

— Возможно.

В этот самый момент дверь с грохотом отворилась и Андреа Д'Агоста, словно фурия, ворвалась в салон, волоча за собой большую дорожную сумку.

— Ты уже сказал этому ничтожеству, чтобы он проваливал, папа? — громко спросила она резким, неприятным голосом.

— Еще нет, — буркнул Диджордже.

Он с раздражением посмотрел на дочь. Ему никогда не нравилось ее мини-платье в обтяжку с высокими разрезами по бокам, обнажавшими бедра.

— Тогда поторопись, потому что я проваливаю вместе с ним и не собираюсь терять время в этом сумасшедшем доме.

Андреа глянула на Болана.

— Пошли, Фрэнк. Нам здесь нечего делать.

— Ты и шагу отсюда не сделаешь! — заревел Диджордже. — Ты останешься здесь!

— Ты застрелишь меня, если я уйду, и перережешь горло, если останусь! — Андреа истерически рассмеялась, подошла к Болану и положила руку ему на плечо.

— Что ты скажешь, Фрэнк? — захихикала она. — Что ты думаешь о человеке, который угрожает своей дочери смертью по рецепту мафии? Смешно, правда?

Внезапно в ее руке появился маленький револьвер.

— Пойдем, Фрэнк. Я очищу дорогу, — и она снова неестественно громко расхохоталась. — Не удивляйся, папочка. Это у меня в крови. Каков отец, такова и дочь. Я родилась с правом на убийство.

Диджордже выглядел так, словно его заветным желанием было лечь и умереть. Болан вырвал револьвер из рук Андреа и отвесил ей звонкую оплеуху. Покачнувшись, она сделала пару шагов и рухнула на пол.

— Назад я уже не вернусь, — прошептала она, держась за покрасневшую щеку.

Болан бросил револьвер на стол, обнял Андреа и нежно поцеловал в пылающую щеку, потом взвалил ее на плечи и спокойно спросил Диджордже:

— Куда ее?

— Первая комната наверху, — бросил Диджордже.

Он проводил Болана до самого холла, где они встретили заметно смущенного «Меда» Мараско.

Переброшенная, словно макинтош, через плечо Болана, Андреа висела головой вниз.

— Я не вер… вернусь, — бормотала она.

— Пьяна, как тридцать шесть поляков, — с улыбкой сообщил Мак Мараско.

Он обошел телохранителя и поднялся по лестнице. Диджордже пошел было следом, потом вдруг остановился и обернулся к Мараско.

— Эй, Фил, познакомься с Фрэнки Счастливчиком. Он присоединяется к нам. Так, Фрэнки?

— Точно.

Болан даже не обернулся. Счастливчик — значит удачливый, и это так. Болану повезло, что Джулиан Диджордже не смог отличить раны недельной давности от двухнедельной. Повезло, что в нужный момент он оказался в нужном месте. Но особым подарком судьбы можно считать разногласия, раздиравшие семью Диджордже.