— Чего вы на самом деле от меня хотели, Лиз?

Она сделала движение, пытаясь освободиться, но он крепко держал ее.

— Я не подумала, — ответила она. — Вы ничего… ничего не можете для меня сделать. Мне показалось, что можете, всего на мгновение, но это потому, что я не подумала как следует.

— А ваш муж знает, что ночью вы приходили в мою комнату?

Ее глаза расширились и потемнели, и страх в них сменился ужасом.

— Нет! Нет!

— Но крик, который я слышал, не был следствием ночного кошмара.

— Алекс рассказал мне, что я…

— Кто-то кричал от боли. Это был не кошмар. Это муж расправился с вами?

— Нет!

— Значит, вы ушли из моей комнаты и сразу легли спать?

— Да.

— Я вам не верю. Вы были слишком взвинчены, чтобы уснуть, как только положите голову на подушку. А крик раздался сразу после того, как вы от меня ушли.

На глазах у Лиз показались слезы и покатились по щекам.

— Так что или муж издевался над вами или это был кто-нибудь другой.

Ей удалось справиться с волнением.

— Это был крик боли, — продолжал он.

Она отрицательно покачала головой:

— Порой боль доставляет наслаждение. Причем весьма сильное наслаждение.

— Значит, схватка между вами и мужем была любовной?

— Нет!

— Тогда кто же кричал?

На секунду ему показалось, что она готова довериться ему, но было уже поздно. Дверь отворилась, и в комнату вошел Алекс Бауман. В руке он держал стакан с водкой, в котором плавали кусочки льда. Он увидел, что большие ладони Джерико лежат на плечах Лиз, и его неизменная улыбка сделалась еще шире.

— Винтовка Томми уже подверглась осмотру, так что я ее возьму, — сказал он, но даже не взглянул на ружье. Его сузившиеся глаза не отрывались от измученного лица жены.

Джерико повел себя вызывающе. Он так и не снял руки с ее плеч. Мягко развернул женщину и подтолкнул к окну так, чтобы она не стояла лицом к Бауману.

— Вы хорошо обучили вашего сына обращению с оружием, — сказал Джерико.

— Но это была не его винтовка.

— Очевидно, нет. Ее ствол чист, как свисток.

— Для меня большое облегчение узнать об этом. У нас это единственное ружье двадцать второго калибра. Так что все прояснилось.

— Каким образом?

Бауман пожал плечами:

— Должно быть, это был кто-то посторонний, как мы и решили с самого начала. Деревенские дети или эти самые хиппи из общины.

— В доме гостит восемь человек, считая меня: мисс Жаркова, Боб Уилсон, оба Прентиса, девушка по имени Джуди, Трейл и Ломекс. Вы можете поручиться, что ни один из них не привез оружие с собой?

— Вы хотите, чтобы я обыскал багаж своих гостей? — поинтересовался Бауман.

— Я ни черта от вас не хочу, Бауман. Я просто пытаюсь понять, в чем дело. Кстати, не потрудитесь ли вы объяснить, что за крик я слышал сегодня ночью, только скажите правду.

Бауман взглянул на жену:

— Я уже говорил вам, что Лиз…

— Я вам не верю, — прервал его Джерико.

— Лиз отрицала, что это правда? — Бауман уставился на ее спину, и плечи Лиз опустились. — Ради всего святого, Лиз, прекрати рыдать.

— Как она могла отрицать, если вы сказали, что она спала, да к тому же много выпила перед этим?

Улыбка Баумана сделалась буквально лучезарной.

— Ну, раз вам уже все известно, то признаю, что она и в самом деле не спала и не была пьяна. Ведь как раз перед этим она вышла от вас, не так ли?

Джерико почувствовал, как на шее запульсировала вена:

— Стало быть, вы знаете об этом.

— Конечно, старина, я об этом знаю. Это я послал ее к вам. — Он отхлебнул из стакана. — Можете считать мой поступок одной из причуд нашего дома. Мне нравится, когда я могу предложить своим гостям только самое лучшее. Конечно, Лиз уже не та, что раньше, но, думаю, вы согласитесь, что и теперь ее можно назвать весьма лакомым кусочком.

Джерико шагнул вперед:

— Хотелось бы отблагодарить вас за такое великодушие.

Его правая рука, сжатая в кулак, взметнулась в воздух и врезалась в голову Баумана. Стакан отлетел в сторону, а Баумана отбросило назад и впечатало в стену. Он съехал на пол и замер, откинув голову под нелепым углом. Улыбка наконец сошла с его лица, а глаза закатились под лоб.

Джерико подошел к Лиз и взял ее за руку.

— Давайте уйдем отсюда, — сказал он, — так далеко, как вам захочется.

Она двигалась с трудом, тяжело опираясь на его руку.

— Вы ударили его, — прошептала она.