Офицер, сидевший за столом напротив входной двери, окинул Джерико официальным взглядом, исполненным холодного безразличия.

— Я хотел бы поговорить с дежурным офицером, — сказал Джерико.

Выражение лица у человека за столом нисколько не изменилось, однако Джерико понял, что его рыжая борода возбудила в нем какие-то подозрения.

— По какому поводу? — поинтересовался полицейский.

— Я — гость Алекса Баумана. Меня зовут Джон Джерико.

— Вы здесь находитесь в связи с деятельностью фонда?

— Да.

Видимо, такой ответ вполне убедительно объяснил полицейскому наличие бороды. Имя Баумана тоже произвело необходимое впечатление.

— Лейтенант Фарроу — первая дверь направо по коридору.

Лейтенант Фарроу сидел за столом. Он как раз положил телефонную трубку, когда Джерико вошел в его кабинет. Очевидно, человек за столом успел его предупредить.

— Доброе утро, мистер Джерико, — поздоровался он. — Что с вами случилось?

Джерико сел в кресло. Фарроу оказался загорелым блондином со стрижкой «ежик». Глаза у него были такого редкого холодно-голубого цвета, какого Джерико почти никогда не приходилось видеть. Джерико подумал, что лейтенант напоминает профессионального атлета, гибкого и пружинистого.

Джерико вынул из кармана трубку и начал ее набивать.

— Я вхожу в состав группы людей, участвующих в благотворительном вечере фонда, который состоится сегодня, — объяснил он. — Остановился я в доме Алекса Баумана.

Фарроу мельком взглянул на лежавший перед ним лист бумаги.

— У меня имеются кое-какие сведения о вас, мистер Джерико. Вы художник. О вас говорят, что вы умеете находиться там, где происходят какие-то неприятности.

— Где вы это раздобыли?

Фарроу усмехнулся:

— Представьте себе, я видел рисунки, которые вы сделали во время беспорядков в Детройте. Выставка проходила в галерее фонда пару лет назад. Это было чертовски здорово.

— Благодарю вас.

— Потом еще в «Таймс» вышла о вас заметка, где говорилось, что вы служили в Корее. Это поразило меня, потому что я тоже служил там лет через десять после вас. А здесь у меня список всех больших шишек, которые будут сегодня на приеме. Некоторые из них — весьма сомнительные личности. Но охранять мы должны всех.

— По-вашему, я тоже сомнительная личность, лейтенант?

Фарроу расплылся в улыбке:

— Пожалуй. Я понимаю, что вы — один из тех, кто выступает против войны. К концу дня этот городок наводнят приезжие, мистер Джерико. А в наше время неприятности могут начаться при скоплении людей любого рода. Это как эпидемия. Так чем я могу вам помочь?

На мгновение Джерико был близок к тому, чтобы изменить свое решение. Его насторожило что-то в этом Фарроу с его ледяным взглядом; показалось, что он может вовлечь его в такие события, о которых потом придется пожалеть. Но момент был упущен.

— Кто-то покушался на меня сегодня на рассвете, — сказал Джерико.

Ни о предыдущем вечере, ни о странном ночном визите Лиз Бауман он не упомянул, начав свой рассказ с того момента, когда он вышел пройтись и неожиданно кто-то стал стрелять в него. Он описал, какие действия предпринял сам, и из чего заключил, что все это происшествие не было случайностью.

Фарроу выслушал его. На его челюстях напряглись желваки. Джерико заметил, что он может подолгу смотреть не моргая.

— Вы отлично сумели выпутаться, — заметил Фарроу. — Правда, если бы за вами шел я, вам не удалось бы уйти.

По его лицу снова скользнула усмешка.

— Этот тип тоже был близок к цели, — ответил Джерико и протянул руку, чтобы показать царапину от пули.

Фарроу присвистнул:

— Как же вам удалось увернуться? Ведь эта роща так вылизана, что там просто негде спрятаться.

— Благодаря тому человеку, из-за которого я вообще приехал сюда, — а именно Бобу Уилсону, моему другу. Вы знаете его?

— Конечно.

— Он был в моем отряде в Корее, где спас мне жизнь. Я его должник.

— Будь я проклят! Никогда бы не подумал, что Боб Уилсон служил в войсках. Я не встречал его имени в списке Легиона ветеранов. Я считал, что он вращается в артистических кругах.

— Он был лихим воякой. И сегодня утром он, похоже, снова спас меня от смерти.

Джерико рассказал о внезапном появлении Боба, о том, как он подал ему условный сигнал свистом, и о том, как Боб прикрывал его огнем, чтобы дать возможность добежать до дома.

— Так кто же это ненавидит вас до такой степени, что пытался вас убрать? — поинтересовался Фарроу.