Сакура поднимает поднос, на котором она подготовила все необходимое, и отправляется в покои Учихи. Толчка бедром вполне хватило, чтобы открыть дверь, которую девушка тут же захлопнула, зайдя внутрь комнаты.

— Сакура, — юноша сидел на своей постели. — Тебя не было, поэтому поужинал я один.

— Ничего, — Харуно прошла вглубь и поставила поднос на тумбочку рядом с брюнетом. — Я не голодна.

— Так, где ты была?

— Собирала травы, — зеленоглазой не хотелось заострять внимание на этой теме. — Нужно сделать последний компресс, а завтра…

— Я помню, что завтра! — шиноби резко повысил голос. — А теперь расскажи мне, что же тебя так задержало.

— Я… — девушка опешила от резких перепадов настроения Учихи. — Я немного заблудилась и наткнулась на плохую компанию шиноби, пришлось разбираться с ними. Ничего серьезного.

Она неуверенно приблизилась к брюнету и принялась развязывать бинты.

— Сакура, я хочу знать правду. — Он немного понизил голос, но тон был все таким же резким.

— Это правда, — Харуно слегка приостановилась, но почти сразу продолжила. — Наруто…

Она не заметила момента, когда произнесла имя друга. Ей ведь с самого начала не хотелось говорить про эту встречу.

— Наруто? Вы виделись? — голос окончательно смягчился, возможно, от той мысли, что она не ушла со своим товарищем, лучшим другом, к себе домой, а вернулась к нему. Его рука коснулась оголенного колена девушки и слегка прошлась вверх, после чего сразу отдалилась. Куноичи невольно дернулась, что не ушло от внимания брюнета.

— Да, — шепотом ответила Сакура, убирая использованные медикаменты. — Это не важно, Саске. Я же здесь.

— Спасибо. — Таким же шепотом последовал ответ. Девушка лишь тяжело вздохнула и продолжила свою работу, а на душе было хорошо и плохо одновременно.

— Почему ты забрал меня из деревни? — ирьёнин неспешными и аккуратными движениями перекручивала бинт, придерживая ткань с лекарством.

— На самом деле, — парень ухмыльнулся. — Я с самого начала знал, что с шаринганом начнутся проблемы, поэтому мне понадобился медик. Причем очень хороший медик. Я слышал, что ты стала обучаться у Пятой после моего ухода. Навел справки и был приятно удивлен. Я подумал, что воспользоваться тобой неплохая мысль.

— Воспользоваться значит… — пробубнила себе под нос куноичи, а глаза немного заслезились, но девушка сразу отогнала это от себя и успокоилась, просто терпя неприятное и душащее чувство в груди.

— Нет, Сакура, ты не так поняла…

— Все хорошо, — резко перебила его медик. — Я понимаю, правда, все нормально.

Саске тяжело выдохнул, и они продолжили молча, да и потребовалось то всего пол минуты, после чего повязка была готова.

— Я закончила, — Сакура немного отступила и стянула перчатки, кинув их на поднос. — С твоего позволения я пойду.

— Стой, — Учиха поймал руку девушки. — Тебя это сильно задело?

— Нет, Саске, я уже сказала, что все нормально, — она попыталась высвободить руку. — Забудь. Я хочу пойти к себе.

— Нет, это ты забудь, — брюнет дернул куноичи на себя, вследствие чего она приземлилась к нему на колени, а бордовое платье задралось так сильно, что еле прикрывало ягодицы. — Я не хочу, чтобы ты воспринимала себя вещью. Ты, Сакура, самый близкий человек для меня.

— Что? — розоволосая не успела произнести больше, как он прильнул к ее губам.

С таким напором… Это не сравнится с поцелуем Суйгетцу, который делал это робко, а Саске в буквальном смысле брал свое. Сакуре оставалось лишь ответить, и ответ был не менее страстным. Наверное, это самый сладкий и долгожданный поцелуй ее жизни и всегда таковым будет, ничто не сравнится с этой бурей эмоций.

Его руки опустились на обнаженные бедра девушки и периодически сжимали нежную кожу. Она же обвила руками его шею и прижималась всем телом, уже чувствуя его желание, боясь отдалиться хотя бы на миллиметр. И именно сейчас, когда ощущает жар по всему телу, его губы, его возбужденность, зеленоглазая счастлива быть ему полезной. Хотя где-то далеко здравый смысл активно твердит, что Сакура поступает не правильно, а завтра она будет жалеть и плакать. Но когда мужские руки неловко расстегивают ее платье, которое спадает с плеч, а губы брюнета уже в области шеи и спускаются ниже… Разум исчезает и она больше не может видеть или слышать что-либо. Только чувствовать. Его губы, его тело.… Все такое желанное. Харуно и не замечает, как уже прижата крепким торсом к кровати, а бордовая ткань где-то на полу, оставляя девушку в одном белье.

Поцелуи все больше обжигают и опускаются все ниже. Горят где-то на животе. Руки шиноби не спеша поднимаются от самого бедра до груди. Еще мгновение, и розоволосая макушка лежит на подушке. Саске действует так быстро, будто бы в нем проснулся зверь. И она уверенна, если бы не повязка, то ониксовые глаза и правда горели, подобно волчьим. Даже малейшее движение говорило о той страсти, что сейчас его переполняет. Юноша поднимается к девичьему ушку и начинает целовать, слегка покусывая мочку. Руки же спускаются к груди, оголяя ту за секунду. Ледяное прикосновение к груди, до этого девственной и ни кем нетронутой, отзывается первым стоном, сорвавшимся с алых губ. Небольшая боль от укуса на шее, но ей это даже нравится. Харуно просто не успевает следить за действиями брюнета. Вот он уже оставляет влажную дорожку поцелуев и спускается к молочным железам, начиная покусывать и водить языком по соскам. Рука в этот же момент скользит ко внутренней стороне бедра и, почувствовав легкое касание внизу, куноичи выгибается в спине, а вздохи и стоны полностью заполняют комнату. Сакура протягивает руки к лицу Саске и возвращает его к своим губам, после чего целует его со всей нежностью, что она накопила за все эти годы. И именно в этот момент она счастлива, ведь сохранила себя для него.