— Как вам нравятся новые работы господина Рериха? спросил Бенедиктов, когда они, шаг за шагом, продвигались по выставке.

— О, ваш и наш Святослав бесподобен, как всегда! — Радхакришнан обнял художника и держал его в объятиях, пока не вспыхнули блитцы. — Хотя, повторю, может быть, в стотысячный раз: я — адепт беспредметной живописи. Абсолютная абстракция — высшее проявление свободы духа!

— Ваше превосходительство, — Рерих печально смотрел на Радхакришнана, — когда будете на Юге, загляните ко мне на часок. Девика Рани и я будем счастливы принять такого гостя. Там я покажу вам более полусотни полотен абсолютной абстракции, хотя и считаю их своими слабыми работами и никогда не выставлю. Думаю, что беспредметность — не высшее проявление свободы духа, а, скорее, его упадок…

— Какая разница — упадок, взлет? — Радхакришнан нахмурился. — Разве можно предписать художнику пребывать в том или ином состоянии? По-моему, важно свободное выражение души художника!

Рерих молчал.

Вскоре посол и вице-президент остались наедине. Все другие почетные гости провозглашали в баре тосты «за взаимопонимание и взаимоуважение искусств великой Индии и великого Советского Союза, откуда все Рерихи родом».

— Иван, вчера я получил из Москвы русскую верстку книги моих избранных работ. Тебе принадлежит и идея самой книги, ты же был и ее редактором-составителем. Так вот, однотомнику предпослана вступительная статья. И из нее следует, что автор книги — самый что ни на есть правовернейший марксист.

Бенедиктов молчал. И Радхакришнан, заметно нервничая, продолжал:

— Пикантность ситуации заключается в том, что почти одновременно эта же книга выходит в Оксфорде, Чикаго и Мельбурне.

— Я вижу, тебе моя идея понравилась, — усмехнулся Бенедиктов.

— Понравилась, — согласился Радхакришнан. И тут же добавил: — Теперь представь радость моих врагов, когда они сопоставят западные и ваше предисловиия.

— Выход?

— Простейший — все издания печатать без предисловий. Однако сложнее всего мне будет объясниться с московским издательством.

— Сарвапалли, обещаю тебе уладить это дело с максимальным тактом…

Радхакришнан пожал локоть Бенедиктова. В молчании они сидели минуты полторы-две. Нарушил его индиец:

— Нет, решительно отказываюсь понимать Рериха: «Беспредметность упадок духа». Удивительно примитивное мышление.

— Позволь, Сарвапалли, с тобой не согласиться. Собирая искусство вот уже более тридцати лет, искренно интересуясь им, я пришел к выводу, который разделяют многие искусствоведы Европы, Азии, Африки и обеих Америк: несомненное большинство абстракционистов — шарлатаны. Сознательные или бессознательные.

— Я не могу включить себя в число этих твоих искусствоведов! Надеюсь, ты не подвергаешь сомнению мою честность?

— Нет, разумеется. Так же, впрочем, как и неспособность абстракциониста написать реалистический портрет.

— Но зато эмоции! Какие мгновенные эмоции и неземные ощущения способны вызвать их линии, хаотические взрывы цвета! Ты помнишь, Иван, тогда в мой первый приезд в Москву…

— Я помню, Сарвапалли! Тогда, в Москве, ты просил меня помочь тебе устроить на учебу в докторантуру нескольких ученых-сельскохозяйственников из Индии. Их учеба не была предусмотрена культурным соглашением.

— Ну и переходы у тебя, Иван — от высот духа до навозных куч! Помню, как не помнить. И что же?

— Только не говори, что у вас возникли при этом трудности.

— Вот именно, дорогой Сарвапалли. МИД Индии твердит: «Квота»* (* Установленное количество дипломатов того или иного иностранного представительства). И хоть ты лопни — не хотят даже первые шаги предпринять.

— Я думаю, если ради кого и нужно обойти квоту, так это ради вашего советника по сельскому хозяйству! Обещаю попробовать, Иван.

— Благодарю. Но это не все. Я хочу просить разрешения вашего правительства открыть в Дели наш культурный центр, а на Юге советскую библиотеку.

— Этот вопрос совсем недавно обсуждался на заседании кабинета и было решено повременить…

— Именно поэтому я и хотел бы привлечь к нему еще раз, в приватном порядке, твое внимание, Сарвапалли. В Индии действует шесть американских культурных центров и пятнадцать библиотек. А когда мы ставим вопрос об открытии одного (одного!) советского центра и одной (одной!) библиотеки, нам отвечают: «Решено повременить»…

— Мой тебе добрый совет, Иван: поговори при случае с Джавахарлалом. Когда принималось решение, он был в отъезде, я — в госпитале…

Из дневника посла:

«Сегодня в 19.00 дал ужин в честь делегации Комитета Советских Женщин, прибывших в Дели, для участия во Всемирном Женском Конгрессе, который открывается здесь завтра. С индийской стороны на ужине присутствовали дочь премьера Неру, секретарь правящей партии г-жа Индира Ганди, руководители женских организаций. Состоялся обстоятельный обмен мнениями о налаживании более тесного сотрудничества между нашими странами в области женского движения. Борьба за равноправие женщин — одна из острейших проблем в строительстве новой Индии».