— Значит, во имя господа, не сбавлять усилия? — Парсел задумчиво смотрел в выцветшие зрачки генерала.

— Вы мою точку зрения на весь этот процесс отлично знаете, неожиданно жестко сказал Хайуотер. — Я бы их выбомбил к чертовой матери с лица планеты. Если надо — планету расколол бы пополам. Сам бы в небытие умчался, но и с ними бы покончил. Это же так просто, — генерал энергично всплеснул руками, добродушно улыбнулся, снова принялся за виски.

«Тебе просто, старый козел, — подумал, довольный своим этим сравнением Джерри. — тебе просто в твои восемьдесят лет. А тем, кому еще пожить охота — каково? И всем тем, кто еще не пришел, но придет в этот мир — им совсем не просто. Выбомбить! Я бы первый отдал такую команду. Да только ведь это значит и себя выбомбить и к той же самой матери. Козел!»

— Вот кого я действительно рад видеть, так это тебя, старина Грег Рудзатске, — Джерри обнял высокого, плечистого атлета неопределенного возраста.

— Каждую встречу с вами, мистер Парсел, почитаю за подарок судьбы, серьезно, улыбнувшись одними глазами, ответил тот.

— Когда-то ты звал меня просто по имени, Грег.

— Спасибо, Джерри. Я буду счастлив обращаться к тебе по-прежнему, как тридцать лет назад.

Начался разговор о соучениках по колледжу, о том, как у кого сложилась судьба. Не забыли и «беднягу Дайлинга». Минут через пять-семь, когда воспоминания грозили перейти в интимно-лирические, Джерри как бы между прочим обронил:

— Ты ведь опытный работник ЦРУ, Грег. В твоем активе не одно дело во имя защиты наших интересов. Чем ты можешь объяснить, что в той стране, где ты сейчас работаешь, левые значительно активизировались?

— Они там никогда не дремали, — быстро ответил Рудзатске. — Впрочем, они меня мало волнуют. Они раздроблены, а потому слабы. Кубы я боюсь.

— Вот! ты смотришь в самую суть, — оживленно отозвался Джерри. — Как бы этот наш просчет с Кубой не оказался роковым.

— Я часто думаю, — не спеша Рудзатске поднес ко рту рюмку водки, опрокинул ее в себя, долго чмокал довольно губами, — какой у нас есть, кроме драки с русскими, выход.

— Считай, что я не зря приехал сюда из Нью-Йорка, воскликнул Джерри. — Клянусь головами ста хайуотеров, я услышу сейчас нечто дельное и разумное.

— Пожалуй, — согласился Рудзатске. — На мой взгляд, есть два пути. Первый — сломать русских гонкой вооружения, загнать их, как загоняют лошадей.

— Просто и мило, — заметил Парсел. Тут же подумал: «Вполне совпадает с моими планами».

— А второй путь?

— Второй, — на сей раз широко улыбнулся Рудзатске, заключается в том, чтобы дать русским бой в области мирного экономического соревнования.

— Что ты имеешь конкретно в виду? — спросил Парсел.

— Попытаюсь разъяснить. Иногда мы используем экономику в борьбе против коммунизма. Возьми, например, «План Маршалла». Это был классический образец того, как наша экономическая мощь помогла целому контингенту противостоять марксистской заразе.

— Как ты видишь возможность применения этой твоей теории к странам данного региона?

— Только пусть тебе не покажется крамолой то, что я буду сейчас говорить, — Рудзатске устало провел ладонью по лбу, словно пытаясь этим жестом влить в себя бодрость и энергию. Надо всем этим я очень долго размышлял и пришел к выводу, что наибольшие успехи русских падают как раз на те периоды, когда наше военное противостояние с ними доходило до критической точки.

— Допустим, ты прав, — хмуро произнес Парсел. — Усиление военной конфронтации вряд ли способно принести позитивные плоды.

— Вот именно! — воскликнул Рудзатске. — наиболее верный способ использовать наш экономический потенциал — это свести к нулю ту политическую и социальную несправедливость, которая порождает повстанческие движения в отдельных странах. Сделать это должны мы прежде, чем это сделают «красные». Нужно посадить у власти верных нам, но не скомпрометировавших себя людей, провести пару умеренных социальных реформ. И обязательно измазать дегтем «левых».

— Хм, — произнес Джерри, — для этого потребуются вложения. И немалые. Однако игра может вполне стоить свеч. Может…

«Что-то есть в словах Грега Рудзатске, — размышлял Джерри, переходя от одного гостя к другому, ведя беседы более или менее способствовавшие выяснению истины, ради которой он и прибыл в Рио. — Истина — в сдерживании, нет — в отбрасывании коммунизма. Выходит, и в ЦРУ есть разумные ребята».

Выступая на следующий день перед своими гостями, Джерри преподнес им идеи как Хайуотера, так и Рудзатске — разумеется, не называя фамилии их авторов. Существует в бюрократическом языке такой оборот: «Есть мнение…» его и использовал в данном случае Парсел. Реакция аудитории была противоречивой. «Конечно, сколько голов, столько и мнений, — думал Джерри. но на то и существуют мудрые головы, чтобы формулировать мудрые мнения». Ему все более и более привлекательной казалась альтернатива Грега.

В воскресенье вечером в холле третьего этажа, самом большом в особняке, был устроен банкет. Чествовали посла Киссинджера, «везунчика Генри», которому удалось несколько недель назад провести в его стране удачный, давно планировавшийся и готовившийся переворот. Сто семьдест девятый или стовосьмидесятый за историю многострадальной страны.

_Из тоста Джерри Парсела на банкете:. «Нашего общего любимца „везунчика Генри“ я знаю давно. Он работает без осечки. Именно поэтому мы все дружно провозглашаем здравицу в его честь, хотя подобной зравицы, Бог свидетель, достойны и Хайуотер, и Рудзатске, и многие другие. Однако, господа, я хотел бы подчеркнуть здесь следующее обстоятельство. Пусть лучше поводом для наших банкетов будут другие события: день рождения, свадьба, любовь. Ведь переворот с нашей помощью фиксирует печальный и тревожный факт, что ему предшествовал переворот, направленный против нас. А это значит недосмотр, это плохая работа. Это не по-американски. За хорошую работу, господа послы. да поможет нам Всевышний!»