Работают. Работают. Работают. До седьмого пота.

И посольство.

И торгпредство.

И аппарат экономического советника.

И военный атташе.

И информационный отдел.

И культурный.

И корреспонденты газет.

И радио.

И миссия Красного креста и полумесяца.

И аэрофлот…

А еще — советские специалисты на десятках строек. Преподаватели в университетах. Колледжах. Аспиранты. Студенты. Генеральные консульства в Калькутте, Бомбее, Мадрасе с их аппаратами. Представительства Морфлота. Подвижные станции по ремонту многих тысяч советских сельскохозяйственных машин…

Картенев разбирал полученную только что почту, когда Семен Гаврилович Раздеев пригласил его к себе. Не как обычно через дежурного. Не по телефону. Спустился на первый этаж, заглянул в дверь: «Приветствую, Виктор Андреевич! Не зайдешь ко мне на минутку?»

Поначалу разговор шел пустой. «Светский», — мысленно охарактеризовал его Виктор. Как климат? Не нужна ли в чем помощь? Что пишет жена? «Дело бы Раздеев говорил скорее… Некогда мне!..»

— Ты Раттака как, хорошо знаешь? — спросил наконец Раздеев Виктора.

— Из «Хир энд дер»?

— Ну да…

— Знаю. Постольку-поскольку. А что?

— Статейку его последнюю читал о рабском труде в Бхилаи?

— Читал.

— Ну, и что ты думаешь по этому поводу?

— Что я думаю! Очередное злобное вранье. Вот что я думаю.

— Я не о том, — Раздеев досадливо поморщился. — Делать что думаешь? Ты же, как-никак, пресс-атташе Советского посольства в Дели. Посол рвет и мечет. Скоро прилетит правительственная делегация, а тут — такой пассаж! По Бенедиктову выстрел, в упор. Думаю, не сегодня-завтра он призовет нас с тобой пред свои светлые очи. «Доложите, друзья мои, что вы предприняли для пресечения клеветы?» И что мы доложим его превосходительству?

— Не знаю, — помолчав, ответил Виктор.

— А все-таки?

— Не дашь же Раттаку в морду при всем честном народе? пробормотал он. — А стоило бы…

— И стоило бы, да не дашь — это верно, — Раздеев засмеялся. Деланно. — А ты не думал о публикации опровержения?

— Вступать нам на страницах печати в полемику с этой желтой газетенкой?

— Зачем «в полемику»? И почему «нам»? И кто сказал: «на страницах печати»?

— А тогда как же?

Семен Гаврилович закурил, прошелся по комнате:

— Надо встретиться с Раттаком и убедить его опубликовать опровержение в его же «Хир энд дер». И от имени его же собственного корреспондента, Раздеев победно стукнул кулаком по столу, словно на нем уже лежал свеженький номер газеты с опровержением.

Виктор покачал головой.

— Никогда Раттак не пойдет на это!

— Почему?

— Хотя бы потому, что он потребует, чтобы ему дали возможность ознакомиться со стенограммой выступления посла на совещании в Бхилаи. Но ведь стенограммы-то никто не вел…

— Да, посол выступал экспромтом, — согласился Раздеев.

— И еще вот что, — продолжал Виктор. — Раттак станет вымогать деньги за публикацию опровержения — в любом случае. И деньги немалые. Так?

Раздеев помолчал. Щелкнул пальцами, видимо придя к какому-то решению:

— Э, ладно! Где наша не пропадала… Встречайся с Раттаком, да побыстрее. Скажем, Завтра. Потолкуй с ним. Тогда и решим, что делать. А то занимаемся гаданием на кофейной гуще. Действуй!

Виктор пригласил Раттака на ленч. Пригласил и Раджана. С ним он будет чувствовать себя увереннее во время встречи с владельцем «Хир энд дер».

К часу дня шоколадного цвета «крайслер» Раттака уже запарковался на внешней стоянке у советского посольства. Раджан, которого Раттак прихватил по пути, шел впереди. Раттак, озираясь по сторонам, не спеша следовал за ним. Еще бы! Чрезвычайный и полномочный представитель самой «правдивой» газеты Индии, «непримиримой воительницы за справедливость» — в сердце русского сеттльмента в Дел. Аккуратные двухэтажные дома. Веселые цветники. Подстриженные деревца и кусты. На бетонных дорожках — ни окурка, ни клочка бумаги. Теннисные корты. Волейбольные площадки. Гигант-бассейн. Фонтаны. Фонтаны. Просторный кинотеатр. Магазинчики. Похоже, что эти «россы» решили обосноваться здесь капитально.

Квартира Картенева находилась на втором этаже. Едва Раджан нажал кнопку звонка, как дверь с мягким звоном сигнального колокольчика отворилась. На площадке стоял хозяин в цветастом переднике, надетом поверх светлого костюма.

— Здравствуйте, господа. Руки не подаю — измазался в майонезе! Виктор отошел в сторону, пропуская гостей, и добавил: — Со столовой не успел договориться, сам сэндвичи сооружаю!..

— Хор-рошо быть холостяком! — Раттак быстро прошел в гостиную, из нее — в спальню, вернулся в гостиную. Широко раскинул в стороны руки. Хорошо! — повторил он: — Пусть ненадолго, но — сам себе хозяин! Хорошо!