— Как и в случае с Майклом, — сказал доктор Бердетт, продолжая объяснение. — Так что они решили привязать свои оуиса и души к мечам и медальонам Сефиротов. После их смерти медальоны призывают других членов семьи, достойных, по их мнению, принять меч и продолжить битву. Против этого соблазна не устоять, и как только ты дотрагиваешься до медальона, то пропал.

Калеб горько рассмеялся.

— От этого не избавишься. Только если Габриэль запретит тебе сражаться. Он единственный, кто может забрать у тебя Сераф и вернуть его в медальон до твоей смерти.

Господи. Не очень-то весело.

— После того, как это овладевает тобой, что становиться с человеком, которым ты был?

— Это не одержимость, — быстро сказал Калеб. — Это как с Малачаем. Они получают память предков, чтобы воззвать к их знаниям и силе в бою с демонами, которых им нужно искать. Знаешь, Ник — это как чит-код, чтобы получить большого монстра в конце игры, не зарабатывая очков опыта.

— Чем больше демонов мы убиваем, тем сильнее становимся.

— Ага, — Калеб хохотнул. — И если одному из них удастся убить Малачая, то он станет Большим папочкой их всех. Именно поэтому, парень, нам нужно держать тебя от них подальше.

— Заметано. Избегать Адских охотников, острых предметов и все адские реальности, адские пасти и крошек, орудующих мечом… кроме той, с которой я встречаюсь.

— Ты правда встречаешься с Арелем? — переспросил доктор Бердетт.

— Ага.

— Мир сошел с ума, — он бросил взгляд на Калеба. — Это конец света?

— Этого мы и пытаемся избежать.

Ник понял, что его смерть откладывается и присел на диван.

— Ты же не будешь пытаться изгнать меня, пока я отдыхаю?

— Польешь его святой водой и будешь жутко разочарован. Более чем уверен, в детстве мама поила его ею с бутылочки.

— Нет, Малфас. Это был ладан. Выучи уже разницу.

— Ох, извини. Не хотел перепутать, — Калеб закатил глаза.

Доктор Бердетт одарил их взглядом, говорящим, что не представляет, что они могут занимать такое почетное положение.

— Почему Малачай так мало знает о демонах?

— Он визжит, как девчонка, во время просмотра фильмов ужасов.

— Эй!

— Ну, это так. Я пытался посмотреть «Детские игры», а ты убежал и спрятался в самом начале. А потом спал с мамой в постели три дня, потому что тебе было страшно.

— Чувак! Ты обещал, что никому не расскажешь!

Доктор Бердетт разинул рот.

— Ты серьезно?

— Конечно, да. Мне приходится менять его джинсы каждый раз, когда он писается.

— Кей! Хватит! Больше ты за мной не присматриваешь. Кто там еще может меня охранять? Где Ксев? По крайней мере он ни с кем не болтает. И не рассказывает жуткие подробности обо мне. И что касается мокрых штанишек… я с этим завязал.

— Ага, в прошлом году.

— Калеб!

Доктор Бердет рассмеялся.

— Таких как вы мне еще не доводилось встречать на этой работе.

Калеб презрительно фыркнул.

— Это потому что ты тусуешься со всякими демонами-неудачниками. Тебе нужно иногда проводить время со мной и моими друзьями. Хотя оружие лучше оставь дома. Тронешь одного из нас, и мы вернем тебе его в самое неприятное отверстие.

Ник склонил голову, когда в ней появилось странное видение. Забавно, но он никогда не думал, чем Калеб занимался, когда они не были вместе. С кем он проводит время. Так как Калеб не говорил об этом, то он считал, что тот впадает в демоническое забвение или что-то подобное.

Хотя Калеб был знаком со всеми созданиями по другую сторону Завесы, когда они пошли в Теневые земли спасть мать Ника в ночь смерти его отца.

В его голове он видел Калеба в необычном баре, он смеялся и перешучивался с группой демонов, одетых не как люди. Они были в полной демонической форме. Даже Калеб выпустил своего странного демона.

— А я и не знал, что у тебя уши острые, как у эльфа. Надо было тебя называть Леголасом вместо Аэрона.

Хмурый Калеб повернулся к нему.

— Что это было?

Ник заморгал.

— Я видел картину тебя с твоими друзьями в мире Завесы. К слову, ты был в своем нормальном виде. Каждый раз, когда я видел тебя в демонической форме, мы были в шаге от смерти, так что я не обращал внимания на уши.

— К твоему сведению, у тебя они тоже острые.

— Серьезно?

Калеб кивнул.

— И зубы. Ты такой урод, когда становишься Малачаем.

— Отлично, буду знать. Не стоит это делать на глазах у девушки, которую я не хочу потерять.

Хмурый Калеб присел на корточки перед Ником.