Верещагин поднял руку в ответном приветствии. И как-то махнул головой:

— Нет, я недавно. Захотелось осмотреться, молодость вспомнить, детство, побродить по округе.

— Ясно, — Настя остановилась, ухватившись обеими руками за свою сумку.

Почему-то, внезапно, появилось ощущение неловкости и непонимания, что дальше делать? О чем говорить? И промелькнули воспоминания о том самом детстве и юности. И о них… О том, как расстались… А смутные картинки почти стершегося из памяти сна, только усилили это растерянное и удушливое неловкое ощущение. Настя не жалела, что тогда поступила так. Ведь Саша всего добился, о чем мечтал. Только сейчас не знала, куда руки деть. И он не спешил заводить какую-то новую тему.

— Пошли внутрь? Я расскажу тебе все, что будет интересно по секции, Валера покажет, — предложила она, возвращаясь к нейтральной теме, которую они сегодня и хотели обсуждать.

Александр же стоял и молча смотрел на нее. Минуты две, наверное. Настя испытала еще большую неловкость, не совсем понимая, что именно данное молчание значит. И как ей стоит реагировать на такое пристальное внимание?

— Саша? — наконец, не очень уверено, позвала его.

Верещагин вздрогнул, словно очнулся от каких-то далеких мыслей.

— А, да. Пошли. — Двинулся в сторону здания. — Так что, Настя, как ты жила здесь? Чем занималась? — спросил Саша, глядя себе под ноги.

Настя улыбнулась. Немного потеряно, но весело, наверное.

— Нормально жила, как все. Обычно. В институте отучилась, стала учителем. Веду младшие классы.

Настя тоже поглядывала на дорогу: скользко все-таки, упасть не хотелось. Ноги то и дело скользили на затоптанном снегу, который никто не счищал.

— Ясно, — тут Верещагин протянул ей руку. И по сути, самовольно подхватил Настю под локоть. — Скользко у вас, — объяснил в ответ на ее удивление. — А ты хотела учителем стать, разве? Я не помню такого, — вернулся он к прошлой теме.

Неудобно вроде. Однако, поскольку и сама только-только волновалась об этом, тут же забирать руку не стала. И дергаться глупо, так вернее упасть выйдет. Но при этом Настя испытала какую-то странную неуверенность. Смущение. Эмоции, которые не смогла бы описать, но понимала, что внутри что-то зашевелилось. Возможно, те самые воспоминания о прошлом? Но и приятно, что есть опора. Да и просто, внимание ее тронуло, что подумал о таком.

Настя же задумалась над его вопросом. Она не могла ответить четко и уверенно. Сама не очень помнила, кем хотела стать, когда школу оканчивала. Или это последующие отношения и расставание с самим Верещагиным затерли в памяти все, что им предшествовало? Да и важно ли это? Ведь уже учитель. И любит свою работу очень. Детей.

Потому Настя пожала плечами.

— Хотела, наверное. Сейчас уже сложно вспомнить, что было самым важным тогда, не замечал? Столько всего нового и важного с каждым годом в жизни появляется, — улыбнулась она. — Не представляю сейчас, что могла бы не с детьми работать. Или секцию не курировать. Обожаю каждого из них, — они наконец-то вошли в холл, и она с удовольствием стащила с головы шапку.

Честно говоря, немного по-детски глупо, но она до сих пор ее не забывала надевать лишь из-за Валеры. Потому что он напоминал, увещевал, взывал к здравому смыслу. И не потому, что о прическе беспокоилась или что-то в том же духе. Просто Насте все казалось, что недалеко ей перебежать, не простынет, не успеет. «Давили» ей на голову все шапки и береты, некомфортно и все. Но чтобы любый не волновался, старалась не забывать.

Саша улыбнулся в ответ.

— А своих сколько? — уточнил с усмешкой.

Настя не сразу поняла, о чем он спрашивает. А когда разобралась, настроение неуловимо изменилось, впитав в себя какую-то тревожность. Грусть.

— У нас нет детей, — отвела глаза, потеряв веселье. Начала мять в руках свою шапку. — Не сложилось как-то.

— Прости, — кажется, Верещагин тоже испытал неловкость.

Сам отвернулся, делая вид, что осматривает зал.

— Ничего. Мне хватает забот, — постаралась жизнерадостно ответить Настя.

Саша глянул на нее как-то странно, словно рассматривая что-то.

— А одна ты сколько? — вдруг спросил он, вызвав у Насти растерянность. — Бабушка Аня умерла давно, в смысле? — наверное, заметив ее реакцию, поправился.

Настя улыбнулась, уставившись в глубину холла. Уже пережила то горе. Тяжело было тогда, и скучала, она очень привязалась и любила свою «названную» бабушку. Но сейчас при воспоминании о ней в душе появлялись только светлые эмоции.

— Давно, Саш, больше двенадцати лет назад, уже. Тринадцать, наверное, — вздохнула, начав распутывать шарф на шее. — Только одна я никогда не была. Валера всегда рядом был, всегда меня поддерживал.

У Верещагина какое-то такое выражение на лице появилось. Настя не очень его поняла: то ли задумчивое, то ли хмурое, то ли недовольное. И даже насторожилась. А он уже словно собрался что-то сказать. Только не успел.

— Добралась, егоза? — вопрос Валеры заставил ее обернуться и расплыться в улыбке. — Александр.

Валера подошел к ним, кивком поздоровавшись с Верещагиным. Саша ответил ему таким же жестом. А Настя радостно шагнула навстречу объятиям Валеры.

— Добралась, даже повезло с пустой маршруткой, — сообщила она любимому, позволив ему забрать свою шапку с шарфом. — И мы с Сашей у Дворца встретились.