— Ой, прости меня, дорогая. Что же это я с тобой, как со взрослой говорю? Тебе, наверное, и не это совсем интересно. — Женщина как-то грустно улыбнулась и внимательно посмотрела на Настю. — Просто, глаза у тебя взрослые. Смотришь, и кажется, что с ровесником говоришь. Хотя, и не мудрено, конечно.

Тетя Наташа вздохнула и вдруг, совсем неожиданно для Насти, которая почти не могла в это поверить, протянула руку и погладила ее по голове. Не потрепала мимоходом. А погладила, так, словно и не торопилась никуда. Как гладила своего сына совсем недавно. Она застыла и будто уменьшилась вся. Всем телом превратилась в эту макушку, которую сейчас гладила тетя Наташа. Всеми фибрами впитывала эту ласку и тепло.

— Пошли, Настенька, а то тренировка и закончится скоро. — Наконец, проговорила тетя Наташа.

И, взяв Настю за руку, повела ее дальше по темным коридорам. А Настя поражено молчала и очень сильно надеялась, что эта женщина не передумает и не разожмет сейчас свои пальцы. Потому что, ощущая, как согревается ее ладошка в большой и теплой руке — чувствовала себя такой… такой… Богатой, наверное. Именно это слово казалось ей очень насыщенным, полным каких-то переливчатых, радужных и вкусно шелестящих оттенков, как обертка шоколадной конфеты. Это определение виделось ей защищающим его носителя от всех бед. Вот и Настя сейчас чувствовала себя так — защищенной и счастливой.

Она послушно шла рядом с тетей Наташей, уже не замечая ни темных коридоров, ни убогости обстановки. Старое и давно не ремонтирующееся здание, вдруг, в самом деле, стало напоминать ей сказочный дворец.

Как именно они оказались в огромном и гулком помещении, где располагался каток, Настя не заметила. Коридоры казались совсем одинаковыми, а она была слишком сосредоточена на руке тети Наташи. Просто, нырнув с головой в очередной темный проход, они вдруг оказались в большом зале, таком же темном, как и все здание, в котором стояло множество скамей по кругу. А в центре, выделенный непривычно ярким для этого места светом, сверкал лед. Его окружала прозрачная стенка.

Это было первое помещение во дворце, где сидели люди. Совсем мало, но хоть кто-то живой. Настя с интересом оглядела четырех взрослых, которые вразброс сидели на первом ряду скамеек, внимательно наблюдая за тем, что происходит на льду. Видно, как и тетя Наташа, родители детей, занимающихся здесь. Один мужчина все время вскакивал, что-то выкрикивал кому-то на льду, и снова садился. Чтобы через секунду подняться опять.

— Давай, подойдем ближе? — Тетя Наташа наклонилась к ней и вопросительно заглянула в глаза.

И Настя поняла, что так и замерла на пороге, осматриваясь. И сама дальше не шла, и тетю Наташу не пускала.

— Давайте. — Смущенно буркнула она, опустив глаза в пол.

Насте стало неудобно и стыдно, что она опешила и глазеет по сторонам, как какая-то дурочка. Но тетя Наташа, похоже, не сердилась, а с той же улыбкой, которая не сходила с ее доброго лица всю дорогу, подмигнула Насте и потянула ко льду.

— Что, интересно?

— Очень. — Честно, хоть и смущенно призналась Настя, вглядываясь вперед, в каток. Или поле? Она не знала, как это правильно называется в хоккее. — А что они там делают?

— Настя указала свободной рукой на лед.

— Играют в хоккей. — Шире улыбнулась тетя Наташа. — Вот, смотри. Есть две команды, и двое ворот. Шайба. Вон, видишь? Такой небольшой черный кружок на льду? — Настя присмотрелась, и действительно увидела. — Задача, почти как в футболе, как можно больше раз забросить эту шайбу в ворота противников клюшкой.

— Это, вон теми палками, что ли? — Переспросила Настя, глядя, как мальчишки на льду махали какими-то оглоблями. Такими же, как та, что торчала у Сашки из сумки.

— Ими. — Рассмеялась тетя Наташа.

— А где ваш сын?

Настя с любопытством прильнула почти к самому пластиковому ограждению, пытаясь отыскать утреннего знакомого среди нескольких ребят, которые с криками и суматохой носились по льду. Разобрать, кто есть кто, как казалось Насте, было почти невозможно. На всех были шлемы, закрывающие частью и лица, перчатки, какие-то накладки на руках и ногах. Да и, просто, ребята достаточно быстро меняли свои позиции, подчиняясь командам взрослого человека, который ездил между ними и наблюдал за тем, что творилось на льду. Не присмотришься, даже.

«Наверное, это тренер», решила Настя, наблюдая, как мужчина остановил одного игрока и принялся что-то тому втолковывать. Тут же, справа от нее, вскочил на ноги тот самый нервный родитель и, подобно самой Насте, прилип к ограждению всем телом. Даже ухо прислонил. Словно пытался разобрать каждое слово, которое говорил тренер.

Настя подумала, и решила, что это его сына, видимо, поучают.

— Вон тот, в синем шлеме. — Оторвав Настю от размышлений, тетя Наташа показала на одного из ребят.