Настя поискала глазами и, действительно, обнаружила своего знакомого. Хотя, то, что это он, она просто приняла на веру. Лица видно не было. Но, судя по тому, что именно этот парень, среди всех, кто сейчас остановился и ожидал, пока тренер закончит наставления, начал вдруг радостно махать рукой тете Наташе, это и правда был Саша. Если он и удивился, увидев Настю вместе с матерью — виду не подал. Тетя Наташа помахала сыну в ответ.

— А почему команды такие маленькие? — С интересом спросила Настя, прекрасно помня, что в футболе, который очень любил смотреть сторож их приюта, на поле бегала просто толпа игроков.

— Обычно команды состоят из пяти игроков на поле, и одного вратаря. — Охотно начала объяснять тетя Наташа. — Но сейчас, какая-то простуда скосила половину ребят, и ходит очень мало. Вот тренер и раздели их, видимо, как мог. По три, и, похоже, они по очереди занимают ворота.

— А ваш сын кто? Он нападает, или в защите? — Уточнила Настя, опять-таки, вспомнив футбол, про который ей много рассказывал Степаныч, не имеющий больше слушателей среди малолетних воспитанников приюта.

— Вообще, Эдуард Альфредович говорит, что у Шурика очень хорошие данные для нападающего. — С уже знакомой гордостью поделилась тетя Наташа. — Но сейчас — он их тренирует равноценно по всем позициям. Говорит, что нельзя выявить талант, пока не опробуешь его во всяком деле.

В этот момент, прервав пояснения, тренер отпустил воспитанника и поднес свисток к губам. Резкий свист нарушил относительную тишину, и зал тут же наполнился всевозможным шумом. Совершенно непривычным, и незнакомым для Насти.

Шорох, скрип, скрежет, и возмущенные крики ребят, толкающихся, стремительно носящихся по льду. Летящие во все стороны из-под лезвий их коньков, снежно-льдистые крошки. Грохот, когда они налетали друг на друга или на ограждения. Возмущенные возгласы и, даже, ругательства. За которые игроки тут же получали подзатыльники от тренера и окрики родителей. Стук клюшек о шайбу и щитки, а иногда и о лбы, прикрытые шлемами — все это внезапно показалось таким захватывающим и интересным, что Настя не могла оторвать взгляд.

Она забыла, что о чем-то разговаривала с тетей Наташей. Забыла о вопросах. Просто старалась не упустить ни одной детали, полностью погрузившись в то, что происходило на льду. Она пока еще не очень понимала, за что хвалил или наказывал тренер, не отстающий от ребят. Не разобралась в правилах и в том, кто за кого играл. Просто смотрела. И, из солидарности с тетей Наташей, а так же потому, что он был единственным знакомым ей здесь игроком — внимательно следила за Сашей. И радовалась тогда, когда забивал он, или просто, когда и парень, и его мама чем-то были довольны. Они-то, понимали побольше ее, и Настя так думала, что, видимо, в эти моменты Саша что-то делал хорошо.

Когда же, очередной свисток вдруг прекратил это действо, невероятное для нее, Настя еще несколько секунд оглушено хлопала глазами, так и не отлепившись от пластика. Не могла поверить, что уже все. Не будет сегодня продолжения и пора уходить. Но вереница ребят, выходящих «гуськом» со льда, очень красноречиво символизировала окончание тренировки.

Поняв, что, несмотря на все ее желание — больше ничего не будет, Настя с огорченным вздохом отвернулась. И хихикнула, видя, как забавно, немного вперевалку, цепляясь клюшкой за скамейки, в их сторону спешил Сашка. Хотя, честности ради, она не могла не признать, что приближался парень довольно проворно.

— Ты видла?! Мам! Видла?! — Еще метров за двадцать начал кричать парень, глотая отдельные буквы от радости. — Видела, как я их, а?! Пять бросков, мам! — Захлебываясь от гордости и восторга, делился он своей радостью, почти рухнув на скамью рядом с ними. — Пять попаданий!

Она внезапно ощутила себя настолько же лишней, как и у них на кухне. Это двое были семьей. А Настя — лишь сторонним наблюдателем. Стало грустно и очень-очень сильно что-то закололо внутри. Однако Настя не подала виду, привычно насупившись.

— Ты — молодец! — Тетя Наташа полностью разделяла воодушевление и восторг сына. — Я все видела, ну конечно же! Ты великолепно играл, Шурка! — Она крепко обняла его и умудрилась поцеловать в нос, несмотря на шлем и кучу щитков.

— Мам, здесь же ребята. — Смутился Сашка.

Но стоически вытерпел объятия матери, проигнорировав смешки других мальчишек, которых отцы, в виде похвалы, похлопывали по спинам и плечам. Как настоящие мужчины — мужчин. Видно было, что поведение матери Саши, ее «нежности» — смешат ребят, и они испытывают некоторое превосходство. Но, к чести Саши, Настя не могла не отметить, что он с гордостью обнял мать в ответ. Словно назло всем тем, кто над ним втихомолку посмеивался.

— А что она тут делает? — Наконец, с интересом спросил Саша, глянув в ее сторону. — Ты ж ее в приют собиралась вести? — Он снял шлем и растормошил мокрые волосы пятерней.

Взгляд мальчишки светился любопытством. И, похоже, ничем больше. Он не был зол или сердит оттого, что его мать тратила время на какую-то сироту, еще и сюда, на его тренировку ту притащила. Саше просто было интересно. Такое отношение со стороны «родительских» детей не было привычно, а потому — удивило Настю.

— Настя, оказывается, не знала, что такое хоккей, никогда не видела игры. Попросила показать, когда я рассказала, чем ты занимаешься. А директор их приюта — разрешила. Так что, сегодня у тебя было на одну болельщицу больше. — С улыбкой рассказала тетя Наташа. — Ой, — вдруг всплеснула она руками. — Ребятки, вы меня подождите. Я хочу с Эдуардом Альфредовичем поговорить.