– Они стреляют, - вскоре предупредил капитан Валлейн.
– Торпедный залп. Девяносто восемь снарядов. Ничего особенного, отобьемся.

Альгор Бернс не снизошел до ответа. Он понимал, что угрозы нет. Сотня торпед, выпущенная с довольно-таки далекой дистанции, не могла причинить большого вреда. Имперцы поспешили с залпом - выжди они подольше, и могли добиться большего эффекта. Но отчаяние не добавляет людям разума.

Пират без особых эмоций следил за тем, как астренские торпеды сближаются с его отрядом. Четыре крейсера встретили залп терминианцев ракетами-перехватчиками, лучами скорострельных автоматических пушек и маячками-обманками. Одна за другой торпеды вспыхивали и взрывались в пустоте, плотное красное облачко на трехмерной проекции быстро редело. Меньше четверти торпед вышли на расстояние прямой атаки и выпустили ударные боеголовки. Простые болванки из железа или керамики при столкновении представляли смертельную угрозу - их скорость была достаточной, чтобы пройти сквозь корабль от носа до кормы, испаряя все на своем пути. Прямое попадания могло уничтожить крейсер на месте, но системы перехвата справились с задачей. Большинство боеголовок прошло мимо цели, а те, которые попали в пиратские корабли, были отброшены защитными полями.

Трижды картинка на экранах в рубке "Саламандры" растворялась в слепящих белых сполохах - щиты принимали на себя разрушительную энергию снарядов и преобразовывали ее в свет, окружавший корабль переливающимся коконом. Кто-то из младших офицеров докладывал капитану об ущербе - впрочем, дело свелось всего лишь к падению мощности на защитных генераторах нескольких секторов. Альгор Бернс слушал вполуха - ясно было, что трех попаданий в щиты слишком мало для того, чтобы повредить крейсеру. Как и следовало ожидать, имперский залп пропал впустую - ни один из четырех пиратских кораблей не был выбит из линии. Обе эскадры не меняли курса, и расстояние быстро сокращалось.

Бернс выждал еще немного, оценивая дистанцию, прежде чем поднял руку и небрежно бросил:

– Начали!

Раздались приглушенные удары - торпеды покидали пусковые шахты. Шестнадцать снарядов вырвалось из амбразур, двумя рядами протянувшихся вдоль верхней палубы "Саламандры"; спустя секунду дали залп остальные корабли. Теперь уже астренцам пришлось отстреливаться от приближающихся торпед, но на малой дистанции у защитных систем осталось меньше времени для противодействия. Большая часть пиратских снарядов была уничтожена на подлете, но уцелевших хватило, чтобы проломить щиты нескольких имперских кораблей. Яркая вспышка сверкнула на экране, и почти сразу - вторая. Некоторые из пиратов в рубке крейсера издали торжествующие возгласы, но заткнулись по жесту капитана.

– Уничтожены два фрегата, - докладывал офицер-тактик.
– Остальные корабли разделились. Похоже, они намерены обойти нас с фланга.

Альгор Бернс невыразительно хмыкнул. Командир терминианцев верно оценил шансы и не рвался в ближний бой. Его эскадра ничего не могла сделать с пиратами. Все, что ему осталось - спасаться бегством или героически, но бессмысленно погубить собственные корабли и людей. Бернс мог бы позволить ему сбежать - он здесь не ради драки, да и сам Дауэн предостерегал: не ввязываться в схватки с военными кораблями. Но цель была слишком заманчивой и уязвимой. Глупо отпускать врага, которого можно прикончить здесь и сейчас.

– Изменить курс на тридцать градусов вправо, - распорядился он.
– Полный ход. Всем орудиям - бить по эсминцам!

Пиратский отряд отрезал врагу путь к границам смертельного пояса. Астренцы уже не успевали уйти от встречи - требовалось время на то, чтобы погасить инерцию и развернуться, и этого времени Бернс им не оставил. "Саламандра" развернулась бортом, поймав флагманский эсминец в сектор обстрела всех шести боевых башен главного калибра. Орудия ударили слитным залпом - двенадцать огненных рапир одновременно прокололи пустоту. Эсминец уклонился отчаянным маневром, но второй залп был направлен точнее. Пылающий ореол окутал корабль, когда щиты рассеяли потоки частиц. Имперцы ответили, но мощности их пушек не хватало для того, чтобы пробить защиту "Саламандры". Крейсер продолжал стрельбу. Один за другим лучи впивались в астренский эсминец, и вскоре случилось неизбежное - силовое поле не выдержало напора, и очередной заряд ударил в корму корабля и разворотил дюзы главного двигателя. Этого оказалось достаточно - эсминец потерял управление, сбился с курса и прекратил огонь, беспомощно вращаясь в пустоте. Прежде, чем астренцы успели оправиться от удара, финальный залп "Саламандры" разнес корабль на куски.

Альгор Бернс равнодушно наблюдал за тем, как угасает на экране огненный шар. Там, где только что находился астренский звездолет, теперь не осталось ничего, кроме облака раскаленных добела осколков. Остальные корабли продержались ненамного дольше. Все было кончено за считанные минуты - ни один из восьми имперцев не прорвался мимо пиратского отряда.

– Что у нас?
– спросил Бернс.

– Ничего особенного, - вскоре сообщил капитан, получая доклады от остальных кораблей первого отряда.
– "Чейзер" получил одно попадание, повреждения минимальные. Все остальные обошлись без единой пробоины.

– Ну и отлично. Что остальные отряды?

– Все заняли места на орбите Лиссы-3 и сообщают о готовности. Хм... с планеты только что поступило радиосообщение от местной администрации. Они клянутся, что заплатят любой выкуп, какой только в их силах, если мы сохраним им жизни.

– Естественно, они бы заплатили, - усмехнулся Бернс.
– Но мы здесь не за этим. Передать по всем отрядам приказ: открыть огонь.

– Да, командир.

– Как только закончим, уходим в Бездну, - добавил Альгор Бернс.
– Курс - к Нейтральной зоне. Здесь нам нечего больше делать.

* * *

Корвин нашел Дамиру на галерее на верхнем ярусе дворца. Подняв голову к небу, она следила за тем, как солнце уходит за вершины Сияющих Гор. Лучи заката окружили острые кристаллические шпили медленно угасающим красновато-белым ореолом. Огненные клинки с одной стороны, бескрайные кварталы мегаполиса с другой. Зрелище было впечатляющим - неудивительно, что именно это место архитекторы выбрали для строительства императорской резиденции. Закат над Сияющими Горами веками вдохновлял художников и поэтов. Впрочем, не похоже, чтобы Дамира поддалась сентиментальности. Ее лицо выражало скорее сосредоточенность.