Светлана (мечтательно). Наш великий Федя! Помню, уже звонок на большую перемену, в коридоре топот, крик, а Галина Остаповна нас из кабинета не выпускает, говорит: «Продолжай, Феденька! А вы все, слушайте и гордитесь вашим одноклассником!» Его Чермет потом чуть не убил…

Евгения Петровна. За что же это?

Светлана. Как за что? Чермет с Анькой Фаликовой каждую перемену бегали в раздевалку…

Евгения Петровна. Зачем?

Светлана. Зачем… Целоваться! Спрячутся между пальто – и целуются. Взасос. Их даже на педсовет за это вызывали.

Евгения Петровна. Свет, а, Свет, а вы с Ванечкой, ну… целовались?

Светлана. А он вам разве не рассказывал?

Евгения Петровна. Ну что ты! Он был такой благородный мальчик. Сказал мне только: когда вернется, вы поженитесь. И все!

Светлана отворачивается. Снова звонок, на этот раз продолжительно-нервный.

Светлана. Какой Федя нервный стал!

Евгения Петровна. Ванечка Федины стихи наизусть знал.

Светлана (мечтательно).

Евгения Петровна. Хорошо! Вроде обычные слова, а сердце-то сжимается, и мурашки по коже…

Истошно-бесконечный звонок в дверь.

Светлана. Это, Евгения Петровна, талант называется. Не пускайте его, пожалуйста, в квартиру!

Евгения Петровна. Не могу, он в окно влезет. Ты же знаешь Федю! (Идет открывать.)

В комнату врывается трясущийся с похмелья Федя с букетом. Одет он, как бомж, а цветы явно подобраны на помойке.

Федя. Евгения Петровна, взыскую суровости! Сочинил стихи к Ванечкиному сорокалетию. (Галантно целует ей руку, вручает букет.)

Евгения Петровна (опасливо смотрит на цветы). Эх, Федя, Федя…

Федя. Светик, дай обойму от полноты души! Неужели тебе тоже сорок?

Светлана. У тебя есть какие-нибудь сомнения? (Отшатываясь.) Федя, ты где теперь живешь?

Федя. Где тепло – на вокзале.

Светлана. А твоя комната?

Федя. Сперли на рынке жилья. А-а, поэту жилплощадь ни к чему. Отвлекает. Евгения Петровна, реанимационные сто грамм. Немедленно!

Евгения Петровна. Федя! Только когда все соберутся.

Федя. А вы знаете такую песню? (Поет.) «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат…» Знаете?

Евгения Петровна. Знаем, знаем. «Пусть солдаты немного поспят…»

Федя. А кто сочинил, знаете?

Евгения Петровна. И кто же?

Светлана. Алексей Фатьянов.

Федя. Правильно, отличница! Фатьянов. Гений русской песни! А от чего умер, знаете?

Светлана. От чего же?

Федя. А-а, не знаете! Жена похмелиться не дала! Всю жизнь потом каялась. Понятно?

Светлана. Евгения Петровна, надо помочь таланту! Гибнет на глазах!

Евгения Петровна. Ну, если это вопрос жизни и смерти… (Разрешительно машет рукой.)

Светлана наливает. Федя выпивает и преображается.

Федя. Взыскую суровости! Требуется ваша цензура. Немедленно!

Светлана. Цензура? Зачем?

Федя. Литература без цензуры, как собака без поводка.

Светлана. Федя, опомнись! Кто же это Пушкина или Достоевского на поводке-то водил?

Федя. А зачем на поводке водить? Поводок может и в кармане лежать. У хозяина. (Хлопает себя по карману.) О-бя-за-тель-но!

Светлана. Ну, ты, Федя, прямо как Фаддей!

Федя. Какой еще Фаддей?