– Мне этого точно не дадут сделать. Сейчас будет обед, плавно перетекающий в ужин, затем танцы до упада.

Я шумно вздохнула.

Вдруг бог коварства резко затормозил, заставляя остановиться и меня.

– Мы вас нагоним, кажется, у принцессы Сигюн забился камушек в ее изящную туфельку, – сказал Локи, используя свой самый вежливый тон.

Фригг понимающе кивнула, уводя гостей дальше.

Через несколько минут они исчезли за поворотом, оставив нас одних. Стало так тихо, что слышались крики пролетающих птиц.

– Зачем ты это сделал? – возмутилась я. – Теперь они подумают, что мы специально уединились.

Етун улыбнулся, положив руку к себе на грудь.

– Я тебя умоляю, они уже успели обсудить все сальные подробности нашей личной жизни. И поверь, то что они там себе напридумывали, мы точно повторить не сможем.

– Спасибо, – язвительным тоном, выпалила я, разворачиваясь.

– Куда ты?

– Во дворец, – идя по тропинке, ответила я, скрестив руки на груди.

Послышался тихий смешок.

– Но дворец в другой стороне, – заметил Локи.

Я издала кряхтящий звук, поворачивая в нужный пролет лабиринта. Принц поспешил за мной.

– Вот, теперь ты напоминаешь этот мешок с картошкой, который флиртовал с нашей горячо любимой воительницей. – Он очертил возле своего живота пространство, напоминающее формы седовласого барона.

– Зачем ты идешь за мной?

– Хочу убедиться в том, что ты дойдешь до дворца целиком, – ответил спокойным тоном Локи. Он сорвал красный цветок с рядом растущего куста и протянул мне. – Очень подходит к твоему цвету лица в данный момент. Оно словно… словно сочный помидор.

– Весьма остроумно, – пробурчала я. Понятное дело, подарок был очередной издевкой, хотя сначала мне показалось, что он просто хочет сделать приятное, но стоило етуну закончить фразу, сразу все встало на свои места. До чего мерзкий человек! Нет, пришелец. Мерзкий пришелец.

Я отпихнула его руку с алым бутоном, проследовав дальше.

– Ваше высочество, вы меня обидите, если не примете мой скромный дар, – продолжал сыпать колкостями трикстер.

– Стоило ли ради этого умертвлять растение, – сказала я, задыхаясь от быстрого шага. Вдалеке уже виднелась мраморная парадная лестница.

– Тем более, дайте ему погаснуть на ваших дивных волосах. – Локи насильно впихнул мне злосчастный цветок за ухо.

– С которыми сравнится, разве что, солома? – предположила его очередное оскорбление.

Он поднял палец вверх.

– Заметь, это сказала ты, – улыбнулся етун.

– Можешь сделать одолжение? – уничтожая его взглядом, сказала я.

Локи кивнул.

– Испарись.

Несколько секунд он молчал.

– Нет, – отрезал етун.

– Ты потрясающий, знаешь об этом? – потерев переносицу, проговорила я.

Локи приподнял брови. В изумрудных глазах плескалось озорное пламя.

– В том смысле, что меня иногда от тебя трясет.

Раз – и огоньки погасли.

– Всему есть свой предел, я не собираюсь терпеть оскорбления, мидгардка, – сердито сказал бог коварства.

– Почему ты постоянно так обращаешься ко мне? Я же не называю тебя большой синей сосулькой. – Я приложила пальцы к губам, изображая испуг, и добавила после некоторой паузы: – Ой, назвала.

Локи угрюмо сдвинул брови.

– Вижу, порез совсем зажил, раз ты стала такой разговорчивой. Эх, жаль, что осколок оказался слишком маленький. Я бы запихнул в тебя целый разбитый стакан.

Слезы навернулись на глаза. Позабыв о разуме, я со всей силы ударила по лицу трикстера. И вот теперь уже по-настоящему испугалась. Странное липкое чувство разлилось по телу. Еще никогда не позволяла себе кого-нибудь ударить. Это казалось неприемлемым для меня. Абсолютно неприемлемым, тем более, сейчас.

Бог закрыл глаза, сжав кулаки. Казалось, что он выпустил из себя весь кислород, поскольку стал совсем бледным.

Длинные сильные пальцы моментально зарылись в мои волосы, причиняя легкую боль. Корона упала на землю, издав гулкий металлический звон. Я уперлась в его твердую грудь, как всегда, пытаясь вырваться. Странно, что он не огрел меня со всего размаха.

Я почувствовала морозное дыхание Локи. Он стоял так близко, что, буквально, вдыхал воздух прямо мне в рот.

Как быстро мы переходили от словесных, практически дружеских перепалок, к откровенным оскорблениям.

– Извинись за пощечину, немедленно, – прохрипел етун.