— Нет в строевых частях гораздо лучше. Я научился сражаться и ценить дружбу. Единственное о чем прошу, сделай нашу роту гвардейской, и награди не только меня, но ученых мужей Антона, Василия и эту девушку Олимпиаду. Я думаю, она заслужила звания майора и как эти парни по золотой звезде не меньше меня.

— Я знаю, они очень умные парни, и Олимпиада вела себя как героиня. Что же вы все получите награды. А вы Антон и Василий, не хоти вернуться в кабинеты и в их тиши разрабатывать новое оружие.

— Нет! — Хором ответили юноши. — У нас на много больше вдохновения, когда мы сражаемся. В ходе боев в головы приходят новаторские идеи.

— А если вас убьют? Это будет большая потеря для российской науки.

— Высшие силы этого не допустят! — Ответили парни хором.

— Ладно, я еще над этим подумаю. А теперь слушайте, вам придется штурмовать столицу конфедерации Гипер-Нью-Йорк. Это произойдет очень скоро, будьте.

— Всегда готовы произнесли! — Янешь, Олимпиада, Василий, Антон хором.

— В добрый путь! А меня кажется, вызывает сам Дмитрий Молотобоец. — Максим Трошев прервал связь.

— Я давно мечтала побывать в столице конфедерации. — Молвила Олимпиада. — Там говорят такие модные платья!

— Прилетим с огненным приветом! — Задорно крикнул Янешь.

Царевич объявил очередной призыв, рассылая гонцов по городам и селам, собирая добровольцев и не только их, но и учредив в захваченных городах новую администрацию.

— Все представительные органы должны выборными! — Высказал свое предложение Петр. — Чтобы народ сам решал, кто достоин им управлять.

Папион скептически покачал головой.

— Ты серьезно. Предполагаешь доверить управление страной простолюдинам?

— Если дворянство на это способно, то почему ты считаешь, что лучшие представители народа с этим не справятся.

— Потому что народ, это быдло, а дворянства благородная кровь.

— Совсем не давно и ты был быдлом. — Вступила в разговор Аплита. — Носил ярмо раба и был унижен, как и простые люди всего королевства и полушария. Разве ты сам не помнишь, какого жить бедняку.

— Помню, и меня угнетает, что я принц был так унижен.

— А теперь есть шанс уничижить высоких и возвысить низких. Наказать тех по чьей вине ты стонал, согнувшись под плеткой.

— Так я воспользуюсь им. И вообще я не хныкал, хоть мне и было больно. Вот вы действительно не простые люди, на вас не остаются шрамы.

— Это лишь лишний раз подчеркивает нашу божественную сущность. А власть должна быть справедливой.

— А разве Бога выбирают всенародным голосованием. — Спросил Принц. — Вы говорите о демократии, а это противоречит небесным принципам управления.

Вега дерзко ответила.

— А может, поэтому в мире так много зла и не справедливости, а также болезней. А взять ваших женщин, если ей уже за сорок то на нее и смотреть противно, эти старухи меня ужасно коробят. От них тошнит.

— А что в вашем мире нет стариков и старух? — Удивился принц.

— Практически нет! У нас даже умирают молодыми и бодрыми. Государству не выгодно особенно в условиях войны содержать пожилых и немощных. Поэтому все даже рабочие имеют такой организм, что не стареют.

— Живут вечно? — Осведомился принц.

— Пока, к сожалению нет! Но может быть в будущем, станут жить неограниченно долго. — С придыханием произнесла Вега.

— Тогда это замечательно, хотя мне пока рано думать об этом, но стать таким уродливым и беспомощным мне не хотелось. — Папион пригладил густые волосы.

— Раз так-то у меня претензий нет! Будем строить подобие республики с конституционной монархией.

— Ты хочешь, чтобы царь поделился властью с народом? Никогда такого не было и не будет. Крикнул в запальчивости принц. — Я помазанник божий.

— Пока нет, ты лишь мятежный раб и в случае поражения с тебя живого сдерут шкуру, не посмотрят на императорское достоинство. — Произнесла Вега, не опасаясь вспышки гнева юного монарха.

Неожиданно Папион сказал примирительно.

— Да я был рабом, это очень тяжело, так что попытаюсь облегчить участь простого народа. И последние станут первыми! А теперь, сколько у нас солдат.

— С учетом последних пополнений сорок семь — пятьдесят тысяч и это войско все растет. Правда часть солдат не достаточно, хорошо обучена, много детей и подростков.