Аня до недавнего времени была на моей стороне. Мол, да-да, нужно заниматься тем, к чему лежит душа. Хотя понятное дело, что любой женщине нужен мужик с деньгами, прежде всего. Это логично: лавэха в нашем мире имеет огромное значение. Нет средств - попробуй, поставь ребенка на ноги.

Но теперь это уже не имеет никакого значения.

Так что даже в апокалипсисе (слышал, что так говорить неправильно) можно искать положительные стороны. Если это настоящий конец света.

Я поморщился. Указательный палец затек, карандаш как будто прикипел к суставу.

Сидел я, сложив ноги по-турецки. Кинул карандаш поверх блокнота с рисунком и огляделся по сторонам. Мы все еще здесь, на крыше.

– О, ты рисуешь!
– склонился надо мной Рифат.
– Можно?

Я кивнул, и он взял блокнот. Нахмурил брови и присвистнул:

– Это еще что? «За миг до взрыва»?

– Что?
– я потряс головой, отгоняя видения и ненужные сейчас мысли, окончательно возвращаясь в реальность.
– Дай-ка.

– Ты что? Рисовал и сам не помнишь?

– Творческий транс, - подал голос Юрец.
– Типа, человек находится в экстазе и ничего не помнит. Так написано большинство шедевров - литературы, музыки, живописи.

На рисунке многоэтажка в момент взрыва. Окна, карнизы, балконы. Буквально через секунду здание разлетится в пыль, но сейчас оно еще стоит. Куча трещин, и как-то удалось создать эффект «HD», что ли. Слишком живой рисунок, я как-то слишком круто для себя распорядился тенями, и запечатлел последние милисекунды жизни высотки.

 - Ну да, - улыбнулся я Рифату.
– «За миг до взрыва».

Отдал ему блокнот. Рифат еще полистал немного. Конечно, сунул мне под нос «Дурунен».

– Это еще кто такая?

– Не знаю. Просто, баба.

– На актрису что ли, похожа, - Рифат вскинул на меня взгляд.
– Какая-то тухлая. Будто подгнила изнутри.

Он подошел к краю стены с блокнотом, внимательно окинул взглядом окрестности. К нему подошел Юрец, и я тоже встал, отряхивая зад.

– Видите?

– Мелькнуло что-то, - подтвердил Юрец.

– Они теперь и прячутся тоже. Верно сказал этот, дядя Костя - они становятся умнее. Рифат не глядя, сунул блокнот Юрцу и вскинул винтовку.

Щелчок, выстрел.

– В шею попал. Вскользь. Думаю, кровью истечет и сдохнет. Пацаны, я так уже больше не могу, - Рифат закатил свои «насекомьи» глаза и покачал головой. Что-то прошептал не по-русски.

– О, фигасе! Приколи, Ром, мне эта баба снилась. Я вот сейчас рисунок увидел и у меня прямо дежа вю жесточайшее! Это точно она!

– Да ну?

– Точно тебе говорю!
– Юрец вертел блокнот и так и эдак. Губы прыгают по всему лицу, руки дрожат.
– Как это так, а? Кто это?

– Вообще не в курсе. Просто, собирательный образ, из подсознания. Никого конкретного, насколько я помню, не изображал. Точнее, я вообще плохо помню, как рисовал ее. Как и высотку.

– Творческий транс, - с торжеством добавил Юрец.
– Говорю же!

– Но до гениальности явно не дотягивает, - скривился я.

– Нет, башня - круто нарисована, - вставил Рифат.
– Там, в окнах, люди еще, да?

– Ага.

– Значит ли, что...
– Юрец хотел завернуть очередную умную фразу, но Рифат его оборвал:

– Вы слышите?

Юрец то ли замычал, то ли вскрикнул.

Кровь тут же бросилась в голову, прилила к вискам.

– Ой, а вы...
– громыхнул выстрел. Я успел разглядеть девочку, или там девушку. Бледная до синевы, а глаза... Глаза не были безумными, насколько я мог судить.

Девчонка охнула и пропала.

– Что... что, - дым клубился из дула винтовки. У Рифата посерели щеки.

– Что ты сделал?!
– подскочил я к нему.
– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?

– А что?
– он смотрел так, как будто уже я превращался в обезумевшую самку и пристрелить надо меня.

– Она же... она же была нормальная!

– В смысле?
– у Рифата забегали глаза.
– Да отпусти ты!..

Внизу послышался крик. Потом что-то лязнуло. Чавк, чавк.

Я отпустил Рифата, бестолково хлопающего ресницами, и подбежал к краю стены.

«Козлы» внизу, и на них девчонка та. Подтягивает к себе ноги, и рот зажала ладошками. К ней медленно подбираются две твари. Одна - бабка в халате, с седым пучком на голове, другая - вполне приличного вида дама. В пиджаке, в брючках-дудочках. В левом ухе болтается золотое кольцо, мочка правого разорвана. Каблуки на туфлях сломаны. Прихрамывает и рычит, показывая ряд верхних зубов - мелких, ровных.

– Эй! Быстро сюда!

Девчонка задрала голову. Лицо - бледное пятно, губы сжаты в шнурок и дрожат. Глаза как два чистейших озерца.