– Кто лезет первым?
– сказал Юрец. Мы как по команде поглядели на него. Веревку закрепили между лагами, уперли шершавые, сливочного цвета доски в стену, но доверия конструкция не вызывала. Хорошо ли Рифат приладил скобу? Надежно ли она зацепилась?

Я покосился на Олю.

От каждого взгляда на нее в груди ширился тепленький комочек. Я хотел прижать ее к себе, обнять посильнее, только чтоб она больше не боялась.

Эти мысли я тут же погнал прочь. У меня ведь есть девушка.

Вчера была, по крайней мере.

– Не, вы чо? Я первым не полезу.

– Вы пока решайте, - я взялся за канат.
– Времени в обрез.

Рифат чертыхаясь, подхватил винтовку.

У меня тряслись поджилки, а в желудке будто кнопки появились, строительные.

Я по одной мышце перенес тяжесть тела на канат. Вроде держит. Дальше, дальше.

И вот уже вишу на шестиметровой высоте. Сорваться - не так опасно.

Опасно попасть в «женские объятия».

Канат прогнулся дугой, а я напрягал бицепсы, пропуская веревку между ног. Со стороны, наверно выглядело комично, как макака ползу. Но мне-то не до смеху.

Глянул вниз - бетонная дорожка, рядом - битый кирпич, железяки и арматурина. Строительный мусор. Упади, и сразу сломаешь что-то, а тут уже и эти.

Прямо подо мной стоят. Скалятся. Лысая бабка подпрыгнула, пытаясь достать меня клешней.

Пот выедал глаза. Я полз и думал о скобе, что сейчас, сейчас она не выдержит и все. Рифат конечно, будет стрелять, но...

Даже не поверил, когда ступни попали в край крыши.

Шифер заскрипел, принимая подошвы. Еще пара движений натруженных до красноты руками, и я на крыше Колькиного дома. Внизу как пираньи, бродят женщины.

Я помахал рукой. Юрец показал большой палец, Оля махнула в ответ. И как-то быстро слишком руку опустила.

– СЛЕДУЮЩИЙ!
– проорал я во всю глотку.

Полез Юрец. Он дрожал как лист на ветру, но преодолел «канатную дорогу» быстрее меня. Только с тем, чтоб перелезть на крышу у него возникли проблемы, но я его поддержал и втянул буквально.

И вот мы уже вдвоем, а хищницы внизу шипят, рычат и чуть ли не челюстями клацают.

Рифат с Олей переговариваются. У Оли лицо бледное, она смотрит вроде бы на меня, но как будто сквозь пространство.

Потом я вижу, как из проема - того самого, из которого мы убрали лестницу - показалась рука. Как паук, с белесо-синюшными лапами.

Кисть, пальцы. Вторая рука. И голову видно теперь.

– Там... СЗАДИ!
– заорал я. Рифат развернулся, оттолкнул Олю. Она снова начала грызть ногти, к самому краю «борта» прижалась. Рифат прицелился в проем: вспышка, вспышка.

В ухе стрельнуло.

Я замахал Оле, чтоб она лезла. Она потыкала пальчиком в сторону Рифата и состроила рожицу.

– Лезь!
– гаркнул я. И тогда она полезла, а Рифат по недавнему примеру Юрки, швырял вниз кирпичи.

Одна из рук схватила его за ногу и дернула. Рифат взмахнул руками. Винтовка вылетела, перевернулась в воздухе и упала, подняв облако пыли.

Рифат грохнулся.

Из проема показалась лысоватая, голова той самой бабки. Я только сейчас заметил, что сквозь жиденькие патлы на черепе, проглядывают коричневые пятна.

Бабка зарычала и прыгнула. Рифат вцепился в дряблое горло, а старуха скалила зубы, как горилла, сжимая его шею. Оля закусив губу, метнулась к винтовке. Прицелилась.

Ничего.

Она тоже забыла.

– Предохранитель!
– закричал Юрец. И я тоже подхватил, но почему-то не услышал собственного голоса.

А потом понял, что он какой-то... чужой. Слишком хриплый.

У Оли дрожали руки, да и вообще ружье было слишком тяжело для нее.

Рифат никак не мог справиться с бабкой. А в дыру уже заглядывали новые головы. Неизвестно, каким образом женщины смогли забраться на крышу без лестницы. Встали друг дружке на плечи?

Рифат оторвал от себя бабку, свободной рукой что-то нашаривая возле себя, а старуха царапала когтями его предплечье, а другой клешней сминала лицо Рифата, как газету.

Женщины все прибывали, как вода в пробоину. С серыми лицами, в грязи, с размазанным макияжем, с валиками бигуди в спутанных волосах. Телки-подростки, на вид не старше Оли.

Старуха занесла над Рифатом половинку кирпича. Вот он уже идет вниз, удар в висок...

Эпизод мелькнул и медленно таял, таял.

Лысоватая голова взорвалась как арбуз. Глаза с верерочками нервов разлетелись в стороны. Осколки кости. Желтовато-бордовые ошметки, брызги. Оля завизжала, прикрываясь руками, винтовку выронила. Вверх поплыли сизые завитки дыма.