***

— Что еще за ветер перемен? — она тяжело облокотилась о высокую стойку кухни.

— Наш магазин в центре города стал весьма популярен, и нам просто необходим рост, но в Брайтоне расти некуда, — как-то издалека начал Оливер.

— Вы хотите открыть еще одну точку? — выгнула бровь Лилит, не совсем понимая, почему папины глаза были такие грустные.

— Можно сказать и так, — кивнул отец. — Только не другую точку, а новую. В Брайтоне мы продаем помещение.

— И где вы хотите открыть новый магазин? — не понимала девушка.

– В Престоне, — не выдержала Сьюзан. — Мы переезжаем в Ланкашир.

В следующее мгновение Лилит потеряла слух, обоняние, способность чувствовать что-либо, а перед глазами потемнело. Зажмурившись, она глубоко вздохнула, а когда открыла глаза, поняла, что они полны слез.

— К…как? Почему туда? Зачем так далеко?

— Нам сделали прекрасное предложение, в там мы сможем открыть новый магазин, для более широкой аудитории покупателей, — ответила Сьюзан, словно не замечая соленой дорожки, катившейся по щеке дочери.

— Что ж, — Лилит сглотнула. — Я буду по вам скучать, навещайте меня хоть иногда…

— Не говори ерунды, — оборвала ее мать. — Ты переезжаешь с нами, мы не оставим тебя тут одну. И это не обсуждается.

Естественно Лили понимала это, ей лишь хотелось оттянуть время, как можно дольше не слышать очевидного приговора. Девушка умоляюще посмотрела на отца — он же понимал ее, поддерживал, прикрывал. Но Оливер, грустно поджав губы, покачал головой — он не может ничего сделать.

— Это ведь из-за Сэма, да? — сквозь зубы процедила Лилит, гневно посмотрев на мать.

— Нет, нам действительно сделали хорошее предложение, — ответила Сьюзан. — Хотя не скрою: тот факт, что мы автоматически окажемся через всю страну с этой семейкой, не может не радовать.

В следующую секунду Лилит вылетела из дома, и прорыдала всю дорогу в автобусе, слушая в телефонной трубке успокаивающий голос отца, который, впрочем, не мог дать дочери никакой надежды на лучшее.

***

— Моя семья продает магазин в Брайтоне… — Лилит с трудом могла говорить. — Мы переезжаем в Ланкашир, в Престон, — она быстро заморгала, чтобы не дать волю слезам. — Насовсем… родители открывают там новый бизнес, с более широкой аудиторией покупателей…

— Но… — Сэм чувствовал, как сильно бьется его сердце, — как же…, а как же твоя учеба? — зацепился он за тонкую соломинку.

— Меня переведут в другой художественный университет, на севере Англии. Я хорошо учусь, меня возьмут без экзаменов…

Сэм хмуро забегал глазами по асфальту, пытаясь придумать хоть что-то.

— А ты не можешь остаться здесь? Со мной? Я найду нормальную работу, я брошу отца… Я что-нибудь смогу придумать…

Лилит покачала головой, приложив ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть. Она не могла. Девушка была зависима от родителей и она обещала себе, что никогда не разочарует их, взамен на ее прекрасную жизнь, которую они подарили ей. Сэм, кое-как рассовав деньги по карманам, обнял девушку, прижав ее себе. Он погладил Лилит по волосам и прошептал:

— Я найду тебя.

— Престон большой город…

— Я все равно найду тебя, Лил. Я вырвусь отсюда и найду тебя. Обещаю.

Девушка, уткнувшись ему в шею, всхлипнула. Она знала, что этого не произойдет. Ланкашир находился слишком далеко, это был не соседний район, между ними пролегала вся страна. И Сэм не вырвется отсюда. Он не сможет оставить отца.

***

Заклеив полоской скотча последнюю картонную коробку, в которой были сложены все ее краски, Лилит устало отложила маркер и осмотрела свою комнату: куча коробок с вещами, составленные друг на друга, голые стены, освобожденные от рисунков и прочей ерунды, вроде ленточек или грамот. Она прожила здесь всю жизнь. Эта комната менялась несколько раз — перестановка, ремонт. Эти стены знали столько всего о Лилит Хаймен, что если бы умели говорить, их пришлось бы убить, как ненужных свидетелей. Платяной шкаф стоял абсолютно пустой, все полки были тщательно вычищены от одежды. Девушка поднялась со стула и захлопнула приоткрывшуюся створку. Когда-то в этом шкафу прятался Сэм, потому что в комнату зашла мама. Она вообще довольно часто заходила к дочери в те вечера, когда они находились здесь с Сэмом. От этого Лили не покидала мысль, что переезд связан не только с бизнесом. Хотя, возможно, эти мысли возникали только из-за подросткового максимализма, когда кажется, что весь мир вращается вокруг тебя и именно он против того счастья, на которое Лили и Сэм рассчитывали, проводя время друг с другом.

Словно почувствовав, что она думала о нем, хотя девушка делала это чересчур часто, в окошко негромко постучался младший Эмерсон. Не дожидаясь ответа, парень потянул раму наверх и залез в комнату.

— Сэм, — прошептала Лили, быстро косясь на открытую дверь, — зачем ты пришел?

Днем, когда юноша проводил ее до дома, на веранде которого они задержались еще как минимум на час, Лилит попросила его не приходить и дать ей спокойно уехать. Но парень, естественно, не послушал.

Она быстро подошла к двери и закрыла ее, тихонько щелкнув замком и надеясь, что родители уже спят. Через мгновение она почувствовала, что Сэм стоит прямо за ее спиной, касаясь грудью ее лопаток, и обводит руками талию девушки.

— Я не могу позволить нам потерять эти несколько часов перед твоим отъездом, — прошептал он ей на ухо.

Она резко обернулась, оперевшись спиной о деревянную дверь. Сэм обнял ладонями ее лицо и приник к губам, срывая с них жаркие поцелуи, желая насладиться ими настолько, чтобы хватило на все время разлуки. Но эта жажда не была утолима, она лишь сильнее распыляла страсть и желание остаться в этой комнате навсегда, закрывшись от всего мира.

Лилит не сдерживала своего жара, она обнимала его и зарывалась руками в пшеничные волосы, как всегда, но слезы отчаянья непроизвольно потекли из глаз, когда в мозг ворвалось осознание того, что эта ночь — последняя. Сэм провел языком по скуле, стирая соленую дорожку, мягко целуя мокрые щеки, а затем снова горячо впился в ее губы, чувствуя, как ее пальцы уже сворачивают его футболку. Он отстранился лишь затем, чтобы отбросить в сторону ненужную одежду, подхватить девушку на руки и перенести на кровать, где он накрыл ее собой и снова поцеловал, закатывая вверх ее домашнюю кофту и касаясь кончиками пальцев нижнего белья.