Нирит знала, что из-за короткой стрижки, несвойственной благородным леди, посетители борделя будут принимать её за проститутку, но это её не остановило. То была незначительная цена в обмен на один из многих актов протеста против воли отца, ведь он любил расчесывать её длинные волосы, а она лишила его такой возможности.

Что уж там, порой некоторым посетителям борделя несказанно везло, и на их ухаживания она отвечала взаимностью, проводя с ними одну, а то и несколько ночей. Остаётся только гадать, сколь многим из этих высокородных лордов было известно о том, что они переспали с дочерью короля. Скольким было плевать на последствия, потому что они были очарованы её красотой.

Разглядев Нирит среди сегодняшних гостей, Хавир не смог сдержать улыбку. Она сидела за отдельным столом, держа в одной руке большую кружку эля, а другой ухватившись за налитую грудь куртизанки, удобно расположившейся у неё на коленях. В очах принцессы горели огоньки озорства, сегодня она определённо была в настроении для определённого рода шалостей.

Когда к принцессе приблизился статный мужчина в наряде, украшенном золотистыми узорами, выражение её лица сделалось чуточку более серьёзным. Она нехотя похлопала куртизанку по бедру и шепнула ей что-то на ухо. Девица лукаво улыбнулась, кивнула и удалилась, виляя задиком. Сделав глоток доброго эля, Нирит взглядом предложила Хавиру место за своим столом.

— Я как всегда рад видеть Вас в моём скромном заведении, принцесса, — владелец борделя, поклонившись, сел, заняв позу, выказывавшую уважение к королевской особе. Он бросил беглый взгляд на быстро удалявшуюся от них куртизанку и расплылся в ухмылке, отчего морщины на его довольно молодом лице стали более заметны. — Похоже, что сегодня Вы предпочитаете девушек? Позвольте сказать, что Ваши вкусы довольно изменчивы.

— К чему лишать себя доброй половины удовольствий, которые может подарить мир плотской любви? — Нирит вальяжно закинула ногу на ногу. Её голос был звонким и игривым. Она всегда казалась особенно счастливой, когда беседовала о чём-либо с Хавиром. Они были близки в на удивление чистом и непорочном смысле этого слова, учитывая их извращённые натуры.

— Не могу с Вами не согласиться.

Вдруг к хозяину борделя подошла одна из многих его девушек — тёмная эльфийка, чья соблазнительная фигура, подчёркнутая откровенным нарядом, так и приковывала к себе чужие взгляды. Принцессе сразу что-то показалось странным в этой девушке. Эльфийка приветливо улыбалась Хавиру, но в её глазах при этом застыло какое-то странное выражение беспокойства. Она услужливо предложила ему испить вина и всячески пыталась угодить своему Господину, но голос её заметно дрожал, а ноги то и дело подкашивались. Итогом её усердий стало то, что мужчина метнул в неё строгий взгляд и велел ей заняться гостями. С трудом сдерживая слёзы, она засеменила к клиентам.

— Неужели одна из твоих девочек в тебя влюбилась? — Нирит, с интересом наблюдавшая за всей этой странной сценой, вопросительно приподняла бровки. Хавир раздражённо вздохнул и, потерев виски в привычной для него манере, сказал:

— Нет, за что я могу лишь благодарить Богов. Тут дело в другом. Вы меня знаете: за достойную плату я исполняю любые прихоти и никогда никого не осуждаю. В этом простой секрет успеха любого владельца публичного дома. Поэтому когда ко мне обратился один высокородный лорд, страстно желающий увидеть соитие тёмной эльфийки и орка, я не стал ему объяснять, что подобное действо крайне трудно организовать. Я всего лишь назвал ему сумму. Он выплатил её в полной мере, и теперь я обязан организовать для него шоу. Орка мне ещё предстоит заполучить, а вот тёмных эльфиек в моём распоряжении предостаточно. Орку я решил отдать наиболее дерзкую, чья строптивость в последнее время начала приносить мне убытки. Ей известно о размерах некоторых… частей тел орков, а потому она вмиг сделалась покладистой, надеясь тем самым заслужить моё прощение, да только это ничего не изменит.

— Какой вы негодяй! — Нирит хихикнула и развратно прикусила пухленькую нижнюю губу. Орк и эльфийка — на такое зрелище она бы с превеликим удовольствием посмотрела.

— Благодарю за похвалу, принцесса, — мужчина улыбнулся рыжевласке, но по тому, как взгляд его внезапно изменился, сделавшись серьёзным, она поняла, что время пустых бесед, к сожалению, прошло, и настала пора поговорить о чём-то по-настоящему важном. — Мне будет недоставать вашего общества. Очень жаль, что Вы вскоре покинете столицу.

— А мне-то как жаль, — Нирит облокотилась о стол и опёрлась острым подбородком о свою ладонь. Она тоскливо уставилась на эль, пенившийся на дне большой кружки.

Король собирался в скором времени выдать свою дочь за предводителя кланов дикарей из далёких, суровых степных земель. В обмен на всего одну принцессу Берин получит десять тысяч умелых воинов и столько же боевых коней, но это не сильно его волновало. Причиной, по которой король решил устроить этот брак, стали обычаи степных дикарей.

Это был своенравный народ со своими, дикарскими законами. Для них набеги на чужие земли, убийства, захват в рабство и грабёж были чем-то само собой разумеющимся. Что же касается женщин… Тех, которых дикари захватывали, и за людей-то не считали. Скорей уж это были трофеи. Их «делили» между собой и брали под открытым небом, на глазах у всего своего клана, а, удовлетворив свою похоть, бросали их на произвол судьбы. Но то были невольницы. У дикарей были и так называемые «степные жёны», которые всюду следовали за своими мужчинами, и с ними обращались совсем по-другому. Можно сказать, держали в ежовых рукавицах, приучали к покорности, хозяйственности и супружеской верности. Именно это и привлекло внимание Берина. Он решил, что становление степной женой исправит нрав его дочурки. Её вульгарность и разврат были ему ненавистны, вопреки тому, что он сам их в ней посеял.