Нирит, естественно, была не по душе жизнь степной жены, как и её будущий муж. Она виделась с ним лишь дважды, но и этого было достаточно, чтобы оставить неизгладимое впечатление. Это был грубый, молчаливый мужчина, не понимавший ни слова на её родном языке, заросший жёстким чёрным волосом и походивший обезьяну больше, чем на человека. И это за ним она должна будет таскаться по степям вдали от дома под палящим солнцем? Ждать его в духоте шатра? Греть его ложе по ночам? Она-то? Свободолюбивая, дерзкая принцесса, которую будто поцеловало само пламя? Она, меняющая любовников и любовниц, будто перчатки? Если это и была всего лишь отцовская шутка, то ужасно несмешная и порядком затянувшаяся.

— Скажите, хотели бы Вы сами вершить свою судьбу? — неожиданно спросил Хавир, взглянув на неё так пристально, что у девушки по спине пробежал холодок.

— Конечно, но…

— И на многое ли Вы ради этого готовы? — по тому, как хозяин борделя понизил тон, рыжевласка поняла, что от её ответа многое зависит. Собрав волю в кулак, она произнесла ровным голосом:

— На всё.

— Если это действительно так, у Вас, возможно, есть шанс отвоевать свою свободу, — Хавир осмотрелся по сторонам и подался вперёд, наклонившись поближе к Нирит. — Известно ли Вам, что согласно воле нашего обожаемого короля на данный момент именно Вы являетесь наследницей престола? В случае его кончины всё достанется Вам.

Было видно, что владелец столичного публичного дома насладился искренним удивлением, вспыхнувшим в глазах принцессы. Женщин, обычно, объявляли наследницами лишь в случае отсутствия прямых потомков мужского пола, а у Берина помимо Нирит имелся сын.

— А как же Валеил? Его любовь и преданность отцу не знают границ, и по всем законам именно он наследник престола!

— Принцесса, Вы забываетесь, — Хавир хитро ухмыльнулся. — Король, несомненно, любит своего сына. Но в Вас он влюблён, хотя гордость не позволяет ему этого признать. А любовь и влюблённость это две совершенно разные вещи.

— …И что с того? Зная отца, мне недолго осталось быть наследницей. Выдав меня за предводителя дикарей, он сразу лишит меня этой привилегии, дабы степные варвары не имели никаких притязаний на трон.

— Если, конечно, с королём ничего не случится до Вашей свадьбы, и Вы не унаследуете престол. — У Нирит перехватило дыхание. Теперь уже она заметалась взглядом из стороны в сторону, боясь, как бы их никто не подслушал.

— Ты намекаешь на цареубийство? — последнее слово принцесса произнесла одними губами.

— Неужели сами Вы никогда об этом не задумывались?

Нирит потупила взгляд. Как ни стыдно это признавать, она действительно уже помышляла о покушении на жизнь отца. Если, конечно, человек, изнасиловавший родную дочь, заслуживал право называться отцом. По мнению принцессы, он был достоин лишь ненависти. Ненависти и смерти… Однако у неё было время всё спланировать и обдумать, и в итоге она пришла к выводу, что её затея с убийством неосуществима.

— Моего отца везде сопровождает королевская стража. Он никогда не остаётся один.

— Ошибаетесь. Есть одно место, где король остаётся наедине с самим собой — его покои. Насколько я знаю, наша прекрасная королева уже много лет не греет его ложе. Не обижайтесь, но для Вас отцовские покои всегда открыты. — Нирит не сдержала горькую улыбку. Конечно, она не обидится. Какой смысл обижаться на правду?

— И что ты предлагаешь? Мне прокрасться в покои отца с кинжалом наперевес?

— Ну, зачем же с кинжалом? — Хавир запустил руку в карман и протянул удивлённой принцессе небольшой мешочек, завязанный тонким чёрным шнурком.

Развязав его, рыжевласка заглянула внутрь и обнаружила в мешочке с дюжину маленьких мутно-розовых «зёрнышек», похожих на морскую соль. Она подняла непонимающий взгляд на мужчину.

— Яд? — Хавир покачал головой.

— Колотые раны на теле короля вызовут подозрения, а следы любого яда смогут обнаружить многочисленные мейстеры. Знайте же, что жизнь отнимают не только при помощи стали и яда. Порой смерть приходит неожиданно, например, в момент высшего наслаждения, — владелец борделя указал взглядом на мешочек с розовыми зёрнышками. — Это средство используют на Востоке. Оно дарует необычайную половую силу и обостряет ощущения, но с ним нужно быть осторожным. Восточные жрицы любви в ходе некоторых своих ритуалов принимают его и придаются плотским утехам до самой смерти, принося себя в жертву своим любвеобильным, но жестоким Богам. Понимаете, к чему я веду? Даже молодые сердца, порой, не выдерживают нагрузок, оказываемых этим афродизиаком. Что же касается пожилых… Помнится, вашему отцу скоро исполнится сорок пять? Умереть в постели, придаваясь любви — о таком многие мужчины мечтают.

— …Как им пользоваться? — тихо спросила Нирит, не сводя взгляда с розовых зёрнышек.

— Можно просто проглотить пару зёрнышек, но думаю, что в данном случае лучше всего будет разбавить их с какой-нибудь жидкостью. Думаю, вино подойдёт лучше всего.

***

Берин сидел за одним из нескольких сдвинутых вместе дубовых столов и теребил длинные, густые бакенбарды с редкой проседью. На нём бардовый королевский кафтан с золотыми застёжками, штаны и сапоги из дорогой кожи.

В эту самую минуту обеденный зал его дворца вмещал в себя больше сотни голодных гостей из знатных домов, собравшихся, чтобы поучаствовать в турнире и теперь отмечавших его завершение. По нему разносились их голоса и мягкие звуки арфы и песен.