— Это собака.

— Знаю, — шепнул Роланд, и я почувствовала, как он отвесил Брайану деликатный, но довольно внушительный пинок.

Я по-прежнему не открывала глаза, зная, что волшебство рассеется, едва я это сделаю. Что я увижу? Женатого мужчину, который скоро станет папашей. С закрытыми же глазами Роланд оставался лишь чувственным наслаждением. Поэтому поцелуй длился упоительно долго, прежде чем Роланд чуть отстранился.

— М-м-м, — обнимая меня за плечи, он посмотрел вниз, на что-то у наших ног. — Лучший друг женщины, похоже, кое-что припас для хозяйки.

Глазами, блестевшими от желания, которое невозможно было скрыть, я тоже посмотрела вниз. Недавняя икота не шла ни в какое сравнение с мощным, леденящим кровь криком, который я испустила. Леденящий кровь — самый уместный эпитет. Брайан лежал почти так же безжизненно, как обычно, с одной лишь разницей — его хвост, вместо того чтобы понуро свисать, был горделиво поднят вверх. Причину сей невероятной активности пес сжимал в челюстях.

Булстрод, мертвый, как ископаемая птица дронт, безжизненно-вялый, с остекленевшими глазами, свисал из слюнявой песьей пасти.

Булстрод!!

Глава 15

Вот так Господь карает распутниц.

Я опустилась на стул и заплакала. Так на меня подействовали вид мертвого Булстрода и внезапно ожившие гормоны. Роланд сказал (откуда-то издалека, как мне показалось):

— Это всего лишь кролик. Не нужно так расстраиваться… — И растроганно добавил в сторону: — Так убиваться из-за кролика! Господи, как же тогда она переживает из-за людей?

Перестав всхлипывать, я отняла руки от лица и сказала:

— Теперь они добьются, чтобы Брайана застрелили.

— Что? Из-за кролика-то? Да перестань!

— О, ты не знаешь этих ужасных Уэббов, — начала я. — Миссис Уэбб — по меньшей мере мировой судья, или член районной управы, или родственница королевской семьи, или — кто знает — все вместе. У меня нет сомнений в том, что, во-первых, моя соседка — весьма влиятельная особа, во-вторых, это, — я указала на несчастное существо, спящее вечным сном, — мертвый кролик, чертов дохлый кролик их обожаемой, избалованной, отвратительной единственной дочери. А ему, — я указала на Брайана, у которого хватило наглости слабо вильнуть хвостом и, как мне показалось, подмигнуть (правда, у Гертруды я немного перебрала бургундского, на что наложилось недавнее отступничество от собственных моральных принципов, так что не исключено, что подмигивание мне померещилось), — придется держать ответ и стать козлом отпущения.

Роланд уселся за обеденный стол и подпер подбородок рукой. Сложившаяся ситуация его явно забавляла.

— Разреши рассказать тебе одну историю, — сказал он.

Я шмыгнула носом:

— Не надо, спасибо.

— Нет, послушай. — Роланд накрыл ладонью мое запястье. Я попыталась отнять руку — в кулаке был зажат носовой платок, — но Роланд не дрогнул. Пришлось признать его физическое превосходство и уступить.

— Ну ладно. — Мне было все равно, настолько несчастной я себя чувствовала.

— Давным-давно, — начал Роланд, — жила-была семья с собакой, а по соседству обитала другая семья, державшая кролика. Однажды ночью семья, у которой была собака, открыла заднюю дверь дома, чтобы выпустить пса, и — догадайся, что произошло?

— О, — устало сказала я, — это нетрудно. Он сделал то же, что и Брайан.

— Абсолютно верно, то же, что и Брайан.

Мы оба невольно посмотрели вниз. Пес уронил мертвого кролика на пол, а сам растянулся рядом, опустив голову на лапы с обреченным видом.

— А дальше? — не выдержала я.

— Дальше хозяйка дома, практичная, как все женщины, подобрала мертвого кролика, который внешне не особенно отличался от этого (мы снова посмотрели вниз, на сей раз на грязный, измятый меховой ком), и вымыла его шампунем.

— Что?! — вырвалось у меня.

— Вымыла его шампунем, высушила феном и причесала, чтобы зверек выглядел целым и невредимым. Мертвым, но невредимым.

— На кой черт? — Растущее раздражение взяло верх над отчаянием: мне сейчас только таких историй недоставало!

— Чтобы казалось, что кролик умер своей смертью, — довольно ухмыльнулся Роланд. — Потом она подбросила его обратно в клетку, где хозяева и обнаружили зверька на следующее утро. Кролик почил с миром, естественная кончина… — Роланд поднял свободную руку: — Пожалуйста! Никаких проблем!

Я высвободила руки с зажатым в ней носовым платком.

— Ты предлагаешь мне проделать то же самое с… этим?

— Отчего нет?

— Во-первых, Булстрод жил не в клетке…

— Булстрод?!

— Ох, не поминай соседского питомца!