Всхлипнув, Аня вцепилась в его рубашку, изо всех сил стараясь не заплакать. Вот Александр бы себе такого никогда не позволил, в этом она была уверена.

– Кнут и пряник?
– тихо спросила она, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, какой же отвратительный и беспринципный человек вампир сейчас пытается ее утешить.

– Почти, - усмехнулся Андрей, расслабившись. Он-то успел уже приготовиться к крупномасштабной истерике, - и я все еще жду ответа на свой вопрос.

– Нормально я себя чувствую, - буркнула Дымова, шмыгнув носом.

– Тогда пойдем завтракать, - легко поднявшись с ней на руках, вампир только улыбнулся, когда она вцепилась ему в шею с тихим испуганным вздохом, - тебя ждет сюрприз.

– М-можно, я сама пойду?
– смущенно прошептала Аня, чуть покраснев.

– Нельзя, ты еще слишком слаба, - отрезал вампир, без проблем открывая дверь пинком ноги.

– Я не… - он скосил на Анну строгий взгляд, и девушка решила промолчать.

Столовая ее поразила. Она, наверняка, занимала не меньше половины первого этажа немаленького особняка. Высокие окна делали помещение светлым, а просторности добавляло почти полное отсутствие меблировки - только один длинный стол и всего три стула у одного его конца, один из которых был уже занят.

Усадив Дымову напротив побледневшего Александра, глава устроился во главе стола.

– Всем доброе утро и приятного аппетита, - улыбнулся Андрей, оглядев своего внука, взялся за вилку и нож, с удовольствием отметив смущение Анны, - ах, да, чуть не забыл, - устроив запястья на краю стола, он внимательно посмотрел Саше в глаза, - Александр, разлюби Анну.

На мгновение в глазах младшего из присутствующих здесь Панковых мелькнул ужас вперемешку с паникой, но секунду спустя это выражение исчезло, сменившись спокойствием. Коротко улыбнувшись ошарашенной девушке, студент принялся за омлет.

Глава был доволен. Мучить внука неразделенной любовью, пока он присматривается к объекту его обожания, было бы жестоко. Возможно, Андрей в будущем отменит свой приказ, позволив этим двоим быть счастливой парой. А если и нет - у Александра останутся только теплые воспоминания о привязанности к этой обращенной, он не будет чувствовать никакой боли. Самое гуманное в мире решение, как ему казалось, принял глава Панков.

Ночью измученная сомнениями и сожалениями девушка, наконец, забылась чутким тревожным сном. Она свернулась калачиком, прижимая кулачки к груди и хмурясь, что вызвало легкую улыбку у Андрея. Сейчас он испытывал к ней нечто вроде дружеской влюбленности. Она ему нравилась. Он давно понял - если не хочется приказывать, значит, определенно есть симпатия. Милая, как подобранный на улице котенок. Царапается, фырчит, но, стоит только приласкать, послушно мурлычет. Правда, его жестокость будет ей не по нраву. Но и это легко решается.

– Полюби меня, - прошептал ей в ухо брюнет, а после, удовлетворенно улыбаясь, отправился спать.

Комментарий к

Оказывается, “глава Панков” может стать довольно занимательным словосочетанием, если поэкспериментировать с ударением;)

========== Часть 10 ==========

Утром Анну ждал завтрак в обществе Андрея и его сына Артема, выглядящего даже несколько старше главы. Он заехал буквально на полчаса - с глазу на глаз обсудить какой-то вопрос, касающийся финансов клана. Смущенная девушка изо всех сил старалась не вслушиваться из приличия, но Панковых, видимо, ее присутствие совершенно не тяготило.

– Ты уже лет сто пятьдесят никого не обращал, я удивлен, - усмехнулся более широкоплечий и массивный Артем, аккуратно вкладывая бумаги в папку и застегивая молнии.

– Обстоятельства, - пожал плечами вполне довольный финансовым положением семьи и овсянкой с фруктами глава, помешивая кашу десертной ложкой.

Ни с того, ни с сего ему вспомнилось первые годы его собственной жизни, вполне человеческой. Это была пора насильного крещения прямо в реках, пора резни за найденный в доме чур. И слезы матери, с проклятиями на головы христиан заменяющей одал на его груди на деревянный крест, наказывающей забыть имя Свентовит, отзываться на Андрея. И изрубленный труп отца, не отрекшегося от веры предков. Лентой пролетели перед внутренним взором годы, когда и ели-то через день, а мясо было только в дни, когда чтили Рода. Какой тогда был вкусный хлеб - собственными руками выращенный и помолотый. Похороны матери. Он хоронил ее сам, в лесу, по старым обрядам. Как умирал у него на руках доверивший ему свой клан, как он работал, сколько сделал, чтобы его дети бывали в поле только на прогулке, чтобы со скотом соприкасались, только объезжая породистого скакуна. Чтобы сейчас они ни в чем не нуждались. Лгал, предавал, убивал. Сотни жизней во имя жизней его детей.

– Опять ты уплыл, - укоризненно качнул головой Артем, глядя на судорожно сжимающего вырезанный из дерева тысячу лет назад одал на груди отца.

– Уплыл, - хрипловато согласился Андрей, медленно открывая затуманенные воспоминаниями глаза, - а ты поживи с мое, еще не так уплывать будешь.

– Поживу с твое - придумаю несколько вариантов ответа, а то каждый раз одно и то же говоришь, - усмехнулся парень, поднимаясь с места и пожимая руку отцу, - завтра еще позвоню, потому что курс и золото меня что-то напрягают, пораскинь тоже на досуге.

– Все будет хорошо, - твердо заверил уже оправившийся глава, - завтра курс укрепится.

– Ну-ну… - хмыкнул Артем почти от дверей.

– Как спалось?
– Анна вздрогнула, осознав, что вопрос предназначался ей, и неопределенно пожала плечами.

Спалось-то вполне хорошо, да вот только утром она поймала себя на мысли, что Андрей все-таки чертовски привлекателен как мужчина. Да, наглый и излишне самоуверенный, но красив, стервец, этого не отнять.

И вдруг она вспомнила, что на вопросы надо отвечать вслух, иначе…