— Три, — скромно и счастливо подтвердил Пётр Иваныч.

— А потом-то, что же было? Не влетело тебе?

— Нет, — также скромно ответил Пётр Иваныч. — Да я не ей одной этими акциями заплатил. Я их ещё четырём всунул, из Альказара и из Гранд-Отеля.

— Так что же было-то?

— Ничего. Только они целую неделю потом по всем банкам рыскали, всё не верили, что акции ни копейки не стоят. Одна так даже скандалить начала.

— Ха-ха-ха! — весь расцветая, заливался Голоногов и со вздохом продолжал: — Молодец, брат, молодец!.. Поневоле позавидуешь: молодой, красивый, да ещё такой ловкий. А нам-то, старикам, только и осталось, что выпить, да закусить! Э-хе-хе!.. Рад, очень рад видеть. А зачем тебя Бог к нам привёл? Уж, конечно, по делу. Так тебя ведь и калачом сюда не заманишь.

— По делу, — ответил Пётр Иваныч. — Вот что, Стёпа: есть тут у вас дело о пожаре в домашнем имуществе Берты Кауфман. Так вот…

Он не докончил, потому что в комнату быстро вошла высокая одетая в траур, молодая дама и, гордо закинув назад голову, гордо произнесла:

— Здесь дежурный надзиратель?

— Он самый, — ответил Голоногов. — Чем могу служить? — И, оглядев быстро даму с ног до головы, одобрительно подмигнул Петру Иванычу.

— Я — полковница Филимонова, — ещё больше закинув голову, продолжала дама.

Пётр Иваныч поднялся и с очень почтительным видом поместился несколько сзади неё.

— Очень приятно, — отозвался Голоногов.

— У меня украли часы, — резко произнесла дама.

Голоногов соболезнующе поднял брови.

— Что же мне теперь делать? — заметила дама, с некоторой угрозой оглядываясь кругом и мельком скользнув глазами по почтительно согнувшейся фигуре Петра Иваныча.

— Где же у вас украли часы? — осведомился Голоногов, придвигая себе лист бумаги и снова хитро подмигивая Петру Иванычу.

— На площади. Я приехала с дачи, хотела посмотреть на часы и их уже не оказалось.

— И дорогие часы, сударыня? — спрашивал дальше Голоногов, выбирая подходящее перо.

— Не особенно. Маленькие золотые часики с брелоком в виде погона. Но они мне дороги, как память моего покойного мужа. Я очень хотела бы их разыскать. Что нужно для этого сделать?

— Составить протокол, — скромно ответил Голоногов, обмакивая перо в чернильницу.

— И это поможет?

— Иногда помогает, сударыня. Для формы нужен протокол.

— Очень мне нужна ваша форма! — гневно воскликнула дама. — Я хочу получить свои часы. А что же вы будете делать с протоколом?

— Мы его перешлём в сыскное.

— Ну?

— А там будут искать вора.

— И найдут?

— Этого не могу вам сказать. Ваша фамилия, сударыня?

— А что чаще, находят, или не находят? — всё более приходя в гнев, спрашивала дама.

— Как вам сказать, сударыня, — невозмутимо отвечал Голоногов, начиная что-то писать. — Случается, что и находят!

— Значит, чаще не находят?

— Ваше имя, отчество и фамилия, сударыня? — официально и сухо произнёс Голоногов.

— Жена полковника, Мария Николаевна Филимонова, — покраснев от гнева, воскликнула дама и, кивнув головой на Петра Иваныча, неожиданно спросила:

— А что нужно, здесь этому господину?

Пётр Иваныч, до сих пор скромно державшийся в стороне и с большим интересом слушавший разговор, смиренно подвинулся вперёд и вкрадчиво произнёс:

— А у меня, сударыня, тоже украли часы.

— У вас? — воскликнула дама, смерив его изумлённым взглядом.

— Да, — кротко подтвердил Пётр Иваныч.

— Но где же?

— А тоже на площади, когда я слезал с трамвая.

— Вы тоже приехали с дачи?

— Тоже с дачи, сударыня.

— И хорошие часы? — продолжала быстро спрашивать дама.

— Очень хорошие, сударыня. Мои часы стоили тысячу двести рублей.

— Что? — гневно воскликнула дама. — Тысячу двести рублей? Таких и часов не бывает. Самые дорогие часы стоят рублей пятьсот.

— Нет! — так же коротко ответил Пётр Иваныч. — Бывают, сударыня! У меня был хронометр с бриллиантами. Очень редкие часы.

— А-а-а!.. — протянула дама, взглянув на него с уважением. — А что же вы думаете делать?

— Ничего! — смиренно ответил Пётр Иваныч. — Надо терпеть. У меня и жену, сударыня, украли, а я и то терплю.

— Как жену украли? — изумлённо воскликнула дама.

— Так. Приехали ночью, схватили и украли.

— Но кто же? — воскликнула дама. — И как это можно: украсть жену? Я никогда ничего подобного не слыхала. Но кто же украл?