Замирая от предчувствий, Павел Осипович быстро ходил по коридорам и палатам, изучал положение дел и подавал таинственные знаки своим. Его глаза вдохновенно сверкали. Он ждал.

Там был высокий, костлявый капитан. Каждое утро он, выходя из своей комнаты и выкатывая жёлтые белки, кричал: «Здорово, ребята!» И каждый раз хор голосов отвечал ему: «Здравия желаем, Ваше благородие!» Оказалось, там были солдаты!..

Капитан их учил, вытаскивал зазевавшихся из углов, с остервенением хлестал по щекам и кричал: «Под суд! В каторгу! Расстрелять!» Он яростно преследовал бунтовщиков и признавал только генерала. Каждый день, в 10 часов, в халате, с погонами из золотой бумаги, с отвисшей губой и оловянным взглядом, выходил, тяжело колыхая животом, генерал. Капитан рапортовал, солдаты, вытянувшись, кричали: «Здравия желаем, Ваше Превосходительство!» — и генерал бессмысленно кивал головой.

Капитан целый день, как нянька, водил его под руку, подобострастно рассказывал анекдоты, устраивал смотры и жестоко избивал бунтовщиков. Капитана все боялись, как огня.

Павел Осипович понял. Здесь-то, вот с этими двумя и предстояла ему окончательная борьба. Несколько дней, замирая от ужаса, он кружил около капитана и генерала, приближаясь и удаляясь, но ни на минуту не выпуская их из глаз. Потом время пришло. Подступив к ним на несколько шагов, он издали загородил дорогу и, глядя капитану прямо в жёлтые белки, прокричал таинственную формулу: Итак. Затем оглушительно пропел песнь освобождения и ушёл. Такой вызов он повторял три дня подряд.

Павел Осипович видел, как страшно были поражены его враги. В первый раз, капитан оцепенел, точно перед ним взвилась змея, а генерал затрясся, плаксиво махая руками. Во второй раз капитан хотел броситься на Павла Осиповича, но не посмел, а в третий — он быстро схватил генерала за руку и увёл.

Павел Осипович торжествовал. Завернувшись в халат, он целые дни возбуждённо шагал, знаками убеждая своих сторонников терпеливо ждать. Генерал больше не выходил. Выходил один капитан. Каждый раз, встречаясь с ним, Павел Осипович повторял вызов, и они делали круги, пристально глядя друг на друга.

Борьба надвигалась. Оставалось только избрать способ борьбы. Это не могла быть ни драка, ни поединок, ни другая какая-нибудь физическая мера сил. Освобождение Духа было ставкой — духовной должна была быть и самая борьба. Напряжённо думал об этом Павел Осипович и так же напряжённо думал капитан. Однажды, когда они были в одной комнате и, впившись друг в друга глазами, ходили вдоль противоположных стен, их обоих пронизала одна и та же мысль. Они оба посмотрели на стоявшую у окна шахматную доску и оба шагнули к ней.

Павел Осипович очутился первый. Пронизывая горящим взглядом своего врага, он ткнул пальцем в белые фигуры и воскликнул: «Итак!»

Вздрогнув, как от удара, капитан быстро повернулся и ушёл.

В первый раз в течение всей истории мира происходила такая грандиозная борьба. До сих пор сталкивались племена, народы, армии. Боролись за пастбища, города и рынки. Били друг друга дубинами, кольями, пулями и гранатами — и преходящи и ничтожны были результаты.

Теперь, в первый раз, в самом центре, в лаборатории угашения духа, столкнулись два представителя света и тьмы, и над таинственной доской начали окончательную борьбу.

Борьба была молчаливая. Молча, капитан привёл генерала и, посадив его против чёрных, сам вытянулся подле него. Молча сел Павел Осипович против белых. Молча двинули они первые фигуры и провели между прошлым и настоящим неизгладимую черту. Но за этой борьбой, затаив дыхание, следил весь сумасшедший дом, вся Россия, весь мир. Работали телеграфы, говорили телефоны, исчезли все остальные интересы — все ждали. Невидимой струйкой эфирное сознание буравило над головой Павла Осиповича крышу и потолок.

В 1 час 24 минуты последнего дня началась эта борьба и без перерыва, со страшным напряжением шла семь часов. Это не была обыкновенная шахматная игра. Старые правила были здесь ни при чем. Ни тот, ни другой не умели играть. Новые правила, по молчаливому соглашению, создавались и отменялись каждый момент. Маленькие духи, вселившись в фигуры, наступали, теснили, отступали, бросались из засады и окружали друг друга. Белые сразу начали нападать. Через полчаса генерал устал и, распустив нижнюю губу, сладко заснул. Двигал фигуры один капитан. Бледный, с облитым потом лицом, он стоял, как скала, но Павел Осипович торжествовал. Пронизывая сверхъестественным взглядом своего врага, он чувствовал, как тот внутренне, не переставая, дрожал.

Вечером пришла депутация всех стран и убедительно просила отложить борьбу до следующего дня. Под руки, с величайшими почестями, борцов развели. Павел Осипович, как убитый, заснул до утра.

На следующий день доктор признался ему, что он его тайный сторонник и уверен в победе. Павел Осипович знал это сам. Буравя потолки, эфирное сознание ближе и ближе подходило к нему.

В 1 час 33 минуты второго последнего дня снова началась борьба. Генерал уже не спал, а сидел с испуганным и плаксивым лицом. Павел Осипович наступал, чувствуя непобедимую силу в своих глазах. Капитан слабел, защищаясь из последних сил.