Без двадцати четыре мы миновали поселок Мосрентгена и остановились у каких-то жиденьких посадок.

Филин быстро сверился с картой (я заметил, что навигатором он не пользуется) и кому-то позвонил:

– Все, вези в пункт сдачи... Угу... Да, я сейчас позвоню. Давай...

После этого Филин достал серый телефон и позвонил Арсену:

– Каширское шоссе, первая АЗС после МКАД. Слева по ходу, если ехать из города. Подъезжай, забирай. Машина ваша стоит на парковке у «Арбат – Конфуза»... Забрал? Ну, молодец. Все, спасибо за сотрудничество. И вот еще что... Не стоит развивать бурную поисковую деятельность. Ты понял, что я имею в виду?... Да нет, я в курсе, что ты умный – просто хочу напомнить: так, на всякий случай. Некоторое время я буду следить за ситуацией. Если замечу какую-то активность, твои соплеменники будут неприятно удивлены. Все, можешь ехать за сыном...

– Они что, забрали машину? – спросил Федя.

– Давным-давно, – подтвердил Филин.

– А как они ее нашли?

– Не знаю. Возможно, там был «родительский контроль».

– Надо же... Хорошо, что мы ее не взяли.

– Это точно. Нехорошо брать чужое. Особенно – с маяками и прочими хитрыми штуковинами...

На территорию совхоза им. Первого Халифата мы въехали как по расписанию: ровно в четыре утра.

Ну и – не было здесь никакого совхоза, осталось лишь одно название. Халифата, впрочем, я тоже не заметил, зато прямо посреди поля торчала огромная стройка, ярко подсвеченная сонмом веселых огоньков и феерическими вспышками сварочных аппаратов.

Несмотря на глубокую ночь, стройка вовсю функционировала и радовалась жизни: визжала циркульными пилами, рычала бульдозерами, гудела-скрипела кранами и наотмашь била по ушам яростным стоном вгоняемых в землю свай.

В общем шум стоял такой, что в радиусе ста метров невозможно было разговаривать нормальным голосом – пришлось срочно задраивать окно.

К стройке примыкали две неширокие улочки, образованные времянками, вагончиками, сторожками и разного рода подсобками.

Тут что, живут строители? Если они трудятся здесь в две смены, я не представляю, как свободные от работы могут спать под такое звуковое сопровождение.

Миновав все это безобразие, мы выехали к юго-западной оконечности стройки и свернули на первую линию нормальных домов. Дома были древние, но добротные – приземистые, бревенчатые, строили их, наверное, задолго до еврейского переворота.

Освещение, опознавательные знаки и собаки в этом поселении отсутствовали, как класс. Проехав вдоль всей первой линии, мы не заметили ни одной горящей лампочки и не обнаружили ни одной таблички. И никто на нас ни разу не гавкнул.

– В Чечне тоже так было, – оживился Федя. – Заезжаешь в село – ни одной таблички. Найти любой адрес – проблема, без проводника даже и пытаться не стоит. Найти проводника – проблема. Короче, кругом – одна сплошная проблема.

– Это точно, – неожиданно подтвердил Филин. – Это они умеют.

– И собак нет, – проявил я наблюдательность. – К чему бы это? Может, корейцы?

– Может, и корейцы, – согласился Филин. – А может – правоверные мусульмане.

– Они что – тоже едят собак?!

– Нет. По исламским канонам, собака – нечестивое животное...

По описанию Рустама найти адрес было несложно: второй от стройки дом по первой линии с темно-зеленой калиткой и такого же колера ставнями.

Мы встали у второго дома, на противоположной стороне улицы (вернее, в поле – с этой стороны домов не было, между стройкой и первой линией тянулся неширокий пустырь, заросший густой травой и низким кустарником).

Филин погасил фары и заглушил мотор.

Да, насчет отсутствия освещения я зря придрался: огни стройки неплохо освещали пустырь и в некоторых местах доставали до улицы. А уж как шумы со стройки сюда доставали – даже и говорить не стоит: сидючи в машине с закрытыми окнами, нам приходилось напрягать голос, чтобы слышать друг друга. Как вообще здесь люди живут при таком постоянном шуме?

– То ли затычки в уши вставляют, то ли для себя строят – и потому терпят... – предположил Филин, словно уловив мои мысли. – Странное местечко, скажу я вам. Кто-нибудь бывал здесь? Есть информация по местным и местности?

Федя скромно промолчал, а я, осторожно подбирая слова, выступил в роли эксперта.

Мне не доводилось бывать здесь, но об этом замысловатом местечке с полгода назад писал в своем блоге мой сетевой приятель «Народное Ополчение». Вернее сказать, не писал, а орал, вопил, брызгал слюной – если такие понятия можно применить к сетевому формату самовыражения. А подбирать слова следовало потому, что «Народное Ополчение», несмотря на все его выдающиеся способности, имеет в сети давнюю и прочную репутацию параноика и уже всем проел плешь своей идефикс по поводу иноземной экспансии.

«Народное ополчение» считает, что «Чуркизон» – это наиболее агрессивная и эффективная форма иноземной экспансии. Якобы она уже обкатна во многих странах мира – в частности, в Косово – и везде с роковой неизбежностью приводила к успешному результату.

Вкратце схема такова: «Чуркизон» потихоньку растет и пухнет, вовлекая в себя в качестве крышующего элемента огромную массу местной чиновничьей автократии и постепенно поглощая сопредельные территории.

В это время в других местах готовятся базовые площадки для будущих сегментов.