– И еще, - продолжал Зеленый Король Аластер Гвардхайдвад, - наши паломники, около тысячи человек, нашедших своих богов, ушли в земли Чернокнижников. Там они присмотрели себе холм, вроде троянского, хотят его откупить и построить себе городок. Но герцог Гавейн, мой зять, медлит, и переговоры продолжаются вот уже пятнадцать лет - и все без результата.

– Правильно, - заявил епископ Герма, - новая ересь всегда опасна, и епископ Панкратий тоже не собирается помогать им. Зря - стоило бы приручить их.

Телега давно уже катилась через яблочные сады за городом; кое-где яблоки ярко зеленели, редко и плотно стукала о землю падалица.

– И как его выдумал братец мой Борс, в каком сне увидел?

– А помнишь, Аластер, как лесные существа и некоторые из Детей Божьих стали перехватывать пилигримов да расспрашивать о напутствиях?

– Ну да. Первое время некоторых даже пытали. Теперь просто беседуют. Как думаешь, чего им надо?

– Наверное, они хотят тоже обрести веру? Сейчас в лесах Аннуин живет Фавн-Исповедник, они считают его святым, и люди тоже - кто его видел.

– Это радует, - ехидно вмешался епископ, - наконец-то боги желают узнать хоть что-то о людях.

– Ошибаешься, Меркурий...

– Не Меркурий - Герма.

– Все равно ошибаешься, братец-князь, - махнул рукой живописец, - они хотят узнать что-то о себе, используют людей, как мы с тобой - черные зеркала у главного входа.

– Эти боги никогда не меняются! Зато ты стал очень уж мудрым!

***

Позорная телега давно миновала сады и ушла в поля. Три старика дремали, покачивая головами; казалось, спят на ходу и белые кобылицы; Кей тихо мурлычет какое-то нудное песнопение вроде тех, что используют, отправляя усопшую душу в никуда.

Зеленый Король вдруг встрепенулся и раскрыл глаза. Ветерок пошевелил его легкую бороду.

– Но все-таки, братья... Сотворили мы вместе нечто странное, неизвестно зачем и кому потребное... Но нас-то как сюда втянуло?

Епископ Герма прищурился в ответ:

– Я - камилл, из рода жителей Трои, потомков Энея. Сестры и я - цена права на спорную часть виноградников...

– Так ты тоже раб?
– удивленно спросил Мастер-Зима.

– Как сказать, как сказать? Официально - нет, по сути - да. Ты тоже не продан, а подарен... Так вот, девочки остались почти дома: одна хранит священный брачный огонь - у нас этим занимаются старшие женщины рода, а вторая - младшая пророчица в подземном прорицалище Локсия. Меня отдали служкою в храм Неведомого Бога, а потом благодаря способности к языкам - сюда, с одной миссией. Я - обыкновенный средний сын, которых некуда девать, здесь - чудесный мальчик, еще в тридцать пять принявший сан. А мой род - мелкие островные князьки, виноделы. Только вот у меня вместо винограда была вишня.

– Верно, - лениво произнес король, - историю делают средние сыновья, среди зеленых рыцарей их множество. Правда, многие уходят разыскивать это Копье...

– Смешно!
– заговорил Мастер-Зима.
– Я, оказывается, цыган, и у меня целый табор родни. Они состоятельные - все жонглеры и музыканты. Лет десять зимой я был у них, когда они взяли в аренду чуть ли не половину деревни. Все такие радостные, что я теперь - всем известный цыганский герой! Бранили, правда, что мне не дается их язык и не нужна цыганская невеста. Но я им расписал фургоны поярче - птицами, и еще нарисовал Коня Коней - он вроде Сэнмурва, тот табор избрал богом его. Все-таки забавно все это.

– Я не смог подробнее разузнать о твоем отце, - добавил епископ Герма.
– Единственный известный мне германец Хейлгар - это знатный воин, метатель копья, пробивающий строй, он умел быстро приходить в боевое бешенство. Он должен был бы возглавить род, но его боялись и решили не платить выкупа. Род этот ныне распылен. Хейлгар - это прозвище, твоя мать приняла его за имя, а их фамильное имя странное - то ли Светлое Мужество, то ли Ясная Ярость.

– Что ж, пусть так.

– Странно все это... Говорят, что я не только племянник, но и родной сын Бана - от сестры! Бана воспитывали в другом доме как почетного заложника. Когда он вернулся, сестра, естественно, была ему чужой. Она родила меня ровно через девять месяцев после смерти мужа. И есть один смешной признак, который был у Бана, но отсутствовал у его сестры...
– Зеленый Король выглядел смущенным.

– А какой?

Король Аластер судорожно хихикнул:

– Не думай, мастер, ничего величественного - я умею сворачивать язык трубочкой, только и всего, и мой отец тоже. За это меня как-то выпороли и велели больше так никогда не делать... Зато Бан хотел признать меня... Так вот, я неугоден при дворе, потому что должен наследовать и Бану, и его сестре, моей матери - такие королевские браки иногда допускаются, но не задним числом же! По закону, я теряю это право, если получаю иную корону - вот почему мне был так нужен брак с Броселианой, Я старший, спорный наследник - уступил и оставил править Борса, его законное происхождение несомненно.

– И чего же мы этим добились?
– проворчал епископ Герма, - эти истории никак не связаны с нашими деяниями...

Телега все катилась, оставляя позади поля и луга. Разговор все тек, то усиливаясь, то замолкая - о подвигах и ошибках зеленых рыцарей, о нравах лесных существ, Фавне-Исповеднике и винах Архипелага - молодых, выдержанных и даже сгущенных и сушеных.

Когда появились первые из деревьев, пробравшиеся чуть дальше, чем сорок лет тому назад, Зеленый Король снова остановил возницу: