Король передернул плечами, и эти двое дружно сдвинулись еще крепче - а старческие ребра ненадежны. Тогда он растопырил локти, саданул обоих в бока и рявкнул:

– Хватит дрыхнуть! Задавили!

Острый локоть напрягся и придавил его горло. Второй забросил на него обе тяжелых ноги и от души всхрапнул еще раз.

– Слазьте с меня, оба - прошипел король, почти придушенный, и еще раз ударил локтями и коленями.

– Не надо, - мягко попросил щетинистый и потерся щекой о висок короля; тому показалось, что его чистят конской скребницей. Бородатый испустил особенно жуткий, длинный воющий храп, стал сворачиваться клубочком, и его ноги оказались на королевской груди.

– Ничего себе!
– пропищал Аластер Гвардхайдвад, потянулся к мечу в изголовье и быстренько выбрался из-под завала. Тут же он упал и постарался отдышаться.

– Меркурий, отцепись, раздавишь!
– прохрипел смущенный бас.

– Подожди, дай хоть локоть разогнуть!
– прикинулся старой развалиной епископ Герма.

– С вами как в утробе щенной суки!
– выругался король.

***

Но они оказались старыми развалинами на самом деле. В плотном тумане костерок почти погас. Скорченные, дрожащие, отсыревшие старикашки, откашливаясь и пытаясь расшевелить суставы, откатили головни в воду, забросали уголья песком, спустили лодку, кое-как влезли в нее и отплыли.

Поскольку Аластер шевелился с большим трудом, а епископ Герма не умел работать длинным веслом, на корму уселся Хейлгар - как ни странно, но ему удалось-таки выспаться, и чувствовал он себя совсем неплохо, разве что чихнул раза два. Теперь они сидел прямо, мягко перекладывал длинное весло, а остальные двое недовольно хлопали глазами, громко скрипели и исходили лютой завистью. Даже в тумане было заметно, что у Зеленого Короля сильно распухли пальцы и отекло лицо, а епископ Герма мог поворачиваться только всем корпусом, с головой и руками сразу. Довольный Хейлгар посвистывал сквозь зубы и злорадно хихикал.

– Смотри-ка, он еще шевелится!
– тут же отозвался король на особо ехидный смешок.

– Ну да. Прикончить вредную тварь!

– Да? И кто вас тогда повезет, развалюхи завидущие?

– Ну что ж...

– Преосвященный, ты меня до крови ободрал и чуть не придушил.

Епископ задумчиво потер щеку, на самом деле обнаружил кровянистую корочку и мрачно извинился.

– Обрить тебя, что ли, мечом?

– Смысла нет. Спать мы уже не будем, - и добавил, хмуро потирая ладони, сбрасывая невидимую пыль:

– Ужас. Ни разу не спал в такой большой компании.

– Да. И тесной, - добавил свою претензию король.

Тут епископ Герма резко пригнулся, а лицо его стало кирпичным; Хейлгар что-то неожиданно увидел под водой. Король Аластер удовлетворенно расслабился.

***

Испарился туман, и утро окрепло. Небо над рекой казалось бесцветным, солнце - белым, леса на холмистом и противоположном, низком, берегах - почти черными. Когда к епископу вернулась сосредоточенность, он попросил еще раз:

– Хейлгар, можно обратиться к твоему богу?

– Да, он со мной. Говори.

– Может ли он показать нам, как там у них, на дне Моря Крови? Надо же узнать...

– Да, - присоединился Зеленый Король, - ты единственный живой Дом Божий среди нас, и ты сделал Индрика и Горгон, хотя видели их мы с Броселианой.

– Хорошо. Если он согласится.

– Тогда поменяемся: передай мне весло...

Пока кормчие менялись местами, епископ неподвижно глядел в бледное солнце и думал так, свирепо и скорбно;

"Я тяну время, потому что последняя ночь пришла и ушла, без толку и без возврата... И нужны ли мне или кому-то из нас эти ненавистные боги?" Но видение крепко схватило его, как остальных.

– Зрите, что видит моя сестра!
– изрек бог, очень похожий на змееногого, но более веселый, пухлый и женоподобный.

Сначала была плоскость, и на ней, как на бархатном зеленом плаще, были веером разбросаны кривые серые клинки. Веер сходился к Чаще, к Сердцу Мира, и Кровоточащим Копьем была именно эта из рек. Море покоилось между приливом и отливом, и вода его была легка, солоновата и воздушна. На дне сверкал город - он был живой, это пестрый радужный змей свернулся на стенках чаши и слегка шевелил яркими кольцами. Всюду плавали, летали, ползали, передавая друг другу некие искры и пламенна.

– Наш город живой, он нарастает, как змеиная шкурка или коралл, и запоминает все, что с ним и с нами было, - улыбнулась красавица.

– Но вам, - оборвал женоподобный, - нужно не это. Здесь мы играем стихиями, еще ниже наши братья двигают каменные плиты, что скользят по раскаленному ядру земли, но и это всего лишь детская игра! Но смотрите! Вы сделали другое.

Когда взоры соскользнули по склонам, по радужным кольцам, стало ясно, что бесконечно далеко в глубине прячется металлическое сердце Гермафродита. Сейчас оно покоилось между двумя ударами, и некий, крылатый, плотно сидел на нем. К нему прилетел второй, подобный, и сел на его место. Когда бог на секунду привстал, было видно, как сверкает все еще живое яйцо - боги высиживали его по очереди.