— Просите, — вздохнул Георгий и подумал, что Сергей, московский друг Михаила Рогачева, пришел на редкость вовремя. Благодаря случайной помощи Михаила они с Мариной познакомились, а Сергей помог тайным молодоженам устроиться в Москве. Может, он и сейчас поможет разобраться в ситуации?

— Плохо дело, ваше высочество, — сразу заявил Зубатов. — Вам, как мне кажется, угрожает нешуточная опасность. Великий князь Владимир Александрович, узнав про ваш тайный брак, срочно выехал в Москву и вечером будет здесь. Думаю, что ему и московскому генерал — губернатору удастся найти вас, пусть и не сразу. А это означает угрозу жизни.

— Но почему? — не понял Георгий. — Ведь я им нужен живым…

— Ваше высочество, вы наверняка отлично понимаете, зачем именно вы нужны этим людям. И знаете своего брата уж во всяком случае лучше, нежели я. Сейчас перед ним может встать выбор, кому остаться жить. Вам или ему? Неужели вы сомневаетесь, какое решение он примет? А действия ваших дядей предоставят прекрасную возможность сделать все чисто. Ведь именно их люди будут пытаться вас как — то задержать! А уж вмешаться в процесс или даже подкупить кого — либо из исполнителей нетрудно. Для Александра получится двойная выгода — и вы оставите наш грешный мир, и оба великих князя окажутся в этом замешаны. Поэтому, как мне кажется, вам лучше срочно покинуть и Москву, и Россию. Новые документы для вас уже готовы. Вот они, на некоторое время вы стали господином и госпожой Семецкими. Юрий Михайлович — так вас теперь зовут — лучше выехать прямо сейчас, киевский экспресс отходит через три часа. К своим настоящим именам можно будет вернуться не раньше, чем вы окажетесь во Франции. А можно и не возвращаться, это уже ваше дело.

— Спасибо, Сергей, — кивнула Марина, а потом задала заранее согласованный вопрос:

— Извините, наверное, это бестактно, но я все же спрошу. Вы ведь революционер?

— Да, госпожа Семецкая, я глубоко убежден, что России необходимы перемены, и как можно скорее.

— Благодарю за откровенность. Хоть мы с мужем и не сочувствуем вашим идеям, но добро помним. И в случае возникновения у вас каких — то трудностей обращайтесь к нам. Если это будет в наших силах и не войдет в противоречие с понятиями чести, мы обязательно поможем.

Глава 4

— Потрясающе! — с энтузиазмом воскликнула Рита. — Никогда не думала, что русский балет — это столь захватывающе зрелище. А прима — просто прелесть! Такое впечатление, что она прямо создана для этой роли.

С мнением жены я был полностью согласен, ибо убедился в том, что Юля — действительно прелесть, уже довольно давно, когда о нашей женитьбе с Ритой ни у кого даже мысли не возникало. И тогда же, не откладывая дела в долгий ящик, неофициально посетил Мариинский театр. Так как о моем визите заранее сообщил Михаил, то прямо там мне — наверное, совершенно случайно — встретился директор Санкт — Петербургских императорских театров князь Всеволожский.

— Иван Александрович, — заявил я ему, — благодарю вас за то, что успешно пестуете молодые таланты. В частности, танцы балерины Юлии Кшесинской приводят меня в восторг.

— В какой постановке, ваше высочество? — попытался вывести меня на чистую воду директор.

— Во всех! — отмел его неуместные поползновения я, ни в одной из жизней ни разу не посещавший балет. Правда, во времена серийных похорон генсеков неоднократно видевший «Лебединое озеро» по телевизору. — Надеюсь, что и в дальнейшем Юлия будет украшать собой русскую сцену, причем на более серьезных ролях. Я, конечно, понимаю, что до настоящего ценителя искусств мне еще далеко, но надеюсь на вашу помощь в данном вопросе. Разумеется, и вы можете обращаться за помощью ко мне, если вдруг в ней возникнет надобность.

Князь тут же рассыпался в заверениях, что всегда считал точно так же и отныне будет лично присматривать за тем, чтобы эту, безусловно очень талантливую, балерину не затирали.

Ни малейших угрызений совести я не испытывал, ибо уже знал, что эти самые императорские театры по совместительству являются элитным борделем для семьи Романовых и особо приближенных к ней лиц, и карьера балерины здесь зависит не только от ее таланта, но и от того, чей любовник круче. Кроме того, Юля действительно хорошо танцевала — во всяком случае, намного лучше меня. Для развития успеха ей не хватало только достаточно высокопоставленного любовника, вот и я решил помочь девушке. Ну и себе, конечно, тоже.

Дело в том, что в театральном «борделе» действовала своеобразная система оплаты. Почти все Романовы были жмотами даже почище меня и дарили своим любовницам такие крохи, что девушки стали активно искать пути увеличения доходов. И, ясное дело, быстро нашли. Способ приработки назывался «лоббирование». То, что оный процесс происходил не в парламенте, а в койке, сути дела не меняло нисколько. Поэтому я считал необходимым завести связи в театральных кругах Петербурга.

Но это было сравнительно давно, а теперь мне все — таки удалось выкроить полдня и сходить на «Спящую красавицу» с Ритой, которой кто — то уже успел сообщить, что русский балет — это нечто фантастическое. Так как императору вроде было положено время от времени появляться на подобных мероприятиях, то я вздохнул и привел молодою жену в храм Терпсихоры. В принципе, там оказалось не так уж скучно, Юля талантливо изображала из себя Аврору (не крейсер, а древнюю богиню), а в третьем акте я неплохо вздремнул. Мне даже приснились похороны Брежнева, хоть на сцене в это время шло и не «Лебединое озеро». А потом я очень вовремя проснулся и, увидев, что молодая жена аплодирует, присоединился к ней.

Вечером у нас был намечен ужин, на который я пригласил Мосина, причем вместе с супругой. Услышав историю их любви, Рита разохалась «ой, как это романтично», а узнав, что я собираюсь встретиться с Сергеем Ивановичем, предложила позвать его вместе с женой на ужин в узком кругу.

— Но учти, что мы с ним будем обсуждать технические вопросы, — предупредил я жену.

— Ты их даже со мной иногда обсуждаешь, так что переживем, — отмахнулась Рита. — Лучше скажи, как зовут его жену, чтобы не получилось неудобно.