— Варвара Николаевна. Да ты не волнуйся, они же небось сразу представятся.

— Во — первых, могут и забыть от волнения, не каждый день в такой компании ужинают. А во — вторых, я могу забыть, не у всех такая память, как у тебя.

На встречу с Мосиным меня, если быть честным, подвигла банальная жадность. В докладе управляющего морским министерством Чихачева Столыпин выделил покупку трех пулеметов Максима под патрон от берданки по цене две тысячи триста рублей за штуку и заказ еще пяти, уже под новый патрон Роговцева по цене две семьсот. Далее Петр Аркадьевич приписал, что генерал Драгомиров считает пулемет оружием не только бесполезным, но и вредным, способствующим бестолковой трате патронов. Ну, про закидоны генерала я знал и раньше, но сама цена меня возмутила. Да что же это такое, какой — то паршивый «Максим» обходится дороже моего первого автомобиля?! Правда, дешевле второго и третьего, но не так уж сильно. Это при том, что комиссия определила расходы на изготовление мосинской винтовки как двенадцать рублей! Ну ладно, что такое проектная себестоимость, я знаю. Хорошо, если винтовки будут обходиться казне рублей по двадцать за штуку. Но все равно, один пулемет обойдется армии недостачей сотни с лишним винтовок. Тут поневоле задумаешься, нет ли в позиции Драгомирова рационального зерна.

Опять же, флоту — то пулеметы зачем — обстреливать броненосцы или линейные крейсеры? Нет, пулеметы пригодятся армии, но не по таким заоблачным ценам, решил я. И, когда ужин плавно перешел в беседу на вольные темы и дамы заговорили о чем — то понятном только им, я поинтересовался:

— Сергей Иванович, а можно ли модернизировать вашу винтовку так, чтобы рукоятка затвора двигалась исключительно продольно, без поворота?

— Можно, но зачем?

Во взгляде Мосина ясно читалось сожаление — мол, только — только начал считать его грамотным человеком, а он вон что городит.

— Удобство стрельбы от этого возрастет незначительно, — решил пояснить Мосин, — а сложность в производстве вырастет заметно. А это значит — увеличится цена и упадет надежность.

— Так это будет только первый этап. Второй — примерно посередине ствола просверлить маленькое отверстие, через которое газы попадут в специальную трубку, где своим давлением будут двигать поршень. А он, в свою очередь, взводить затвор. Такая система сможет стрелять непрерывно, если, конечно, магазин сделать побольше. Патронов на тридцать, а лучше сразу на пятьдесят. И отъемный, разумеется.

— Вы имеете в виду пулемет наподобие того, что предлагает господин Максим? — дошло наконец до Мосина.

— Да, пулемет, но не наподобие. Вы в курсе, сколько этот хапуга хочет за штуку? Почти три тысячи рублей! В общем, мне кажется, что дать вам денег на разработку и получить свой пулемет по цене рублей семьсот, если не меньше, будет гораздо выгоднее. Система с газоотводом под патент Максима не попадает, это я уже выяснил.

— А ведь может получиться, ваше величество, — загорелся Мосин. — У вас тут не найдется карандаша и бумаги?

— Вообще — то у меня все найдется, но обратите внимание, с каким выражением лица на вас глядит Варвара Николаевна. Да и Ри… в смысле, Анна Федоровна на меня тоже взирает без особого восторга. Давайте лучше сделаем так — вы все обдумаете, нарисуете эскизы, и, скажем, во вторник утром мы с вами обсудим детали в спокойной обстановке. Часов в девять вам не рано? Отлично, тогда я предупрежу секретариат о вашем визите, вас сразу проводят до моего кабинета.

Однако, когда Мосины уже ушли, до меня дошло, что возмущение ценой максимовских пулеметов было слегка преждевременным. Вот когда свои запустим в производство, тогда да, а пока надо засунуть жадность куда поглубже и купить штук пять под новый патрон. Один отдать Мосину, пусть посмотрит, что в нем хорошо, а что плохо. Ну, а четыре на всякий случай оставить себе.

Несмотря на выбывание Георгия из цепочки наследования престола и вообще отъезда во Францию, похоже, что дядя Володя, он же великий князь Владимир Александрович, продолжает вынашивать какие — то планы. Ну то есть как «какие — то»? Ясное дело, переворота, чего ему еще осталось желать. А по натуре он большой любитель изящных искусств и покровитель театра, так что переворот он наверняка представляет в виде стройных рядов гвардии, выстроившихся на площади перед Гатчинским дворцом. Как в лучших литературных образцах. И по таким — то рядам садануть из четырех пулеметов, да еще с водяным охлаждением — это будет натуральная картина маслом. Небось не хуже, чем у какого — нибудь Рафаэля. Отсюда вывод — заниматься экономией будем потом, а пока лучше заказать Максиму не пять, а десять пулеметов. Мало ли, вдруг какой из них сломается в самый неподходящий момент, так что должен быть небольшой запас.

— Какие милые люди! — отвлекла меня от раздумий об искусстве жена. — Их любовь достойна описания самим Шекспиром. И, раз уж речь зашла о театре, позволю себе еще раз восхититься восходящей звездой Мариинского театра Юлией Кшесинской. Давай ее пригласим на следующий подобный ужин? Не волнуйся — я хоть и знаю, что вас с ней связывало, вы же практически не скрывались, но не считаю, что ты начнешь изменять мне прямо за ужином.

Я давно заметил, что Рита весьма неглупа и умет делать правильные выводы даже из не очень очевидных посылок, поэтому только спросил:

— Тебя не будет смущать общение с моей бывшей… э… подругой?

— Меня же не смущает ежедневное общение с Людмилой, — с невинным видом возразила моя дражайшая половина.

Вот это да, ошарашено подумал я. Неужели мышка проболталась? Да нет, не может такого быть. Скорее Рита расколола ее на косвенных вопросах, заданных в разные дни. Против такого в общем — то довольно наивная Людочка беззащитна.

— Не обязательно спрашивать прямо, — кивнула Рита. — Кроме того, я все — таки была не до конца уверена в своих выводах, но ты сейчас полностью их подтвердил своим видом.