Шрифт:
«Мама, что это? – как будто спрашивали глаза мальчика, недоуменно уставившиеся на мать, – Это же кусок дерева. Как он поможет мне сказать все то, что в моей душе?»
– Это скрипка, – сказала женщина, уловив молчаливый вопрос, – Это лучшее творение человека! Дай Бог достигнуть блаженства в Раю тому, кто его создал!
Мальчик, нахмурившись, все ещё силился понять, что за таинственный предмет отдала ему мать. Он не мог представить себе, как можно с помощью этой деревяшки сказать все то, что терзает его сердце.
– Дай её мне, – улыбнулась женщина, – закрой глаза. Прислушайся.
Мальчик послушно склонил голову и прикрыл глаза руками.
Шелест листвы, журчание воды в реке, голоса… Но теперь к этому всему добавилось ещё что-то. Что-то такое нежное и ласковое, как глаза мамы, что-то, что нельзя было потрогать или увидеть… Мелодия то взлетала вверх, делаясь похожей на птичью трель, то опускалась вниз, напоминая тяжелые раскаты грома или даже сдавленный рокот моря.
Мальчик открыл глаза. «Что это, мама?» – спрашивали они удивленно.
Женщина оторвала смычок от струн.
– Это музыка. Скажи мне, что ты услышал в ней?
«Душу», – отозвались глаза мальчика, загоревшись какой-то особой страстью. Страстью рассказать, выразить, поделиться всем тем, что его беспокоило.
– А теперь возьми скрипку в руки. Чувствуешь, она теплая. Как будто живая. Нет, она и есть живая. У скрипки тоже есть своя душа. И ты должен почувствовать её, только тогда ты сможешь передать ей то, что хотел бы. Вы с инструментом должны стать одним целым, будто бы смычок – это продолжение твоей руки, а сама скрипка – сердца. Возьми же её, Ганс Люсьен!
Мальчик с трепетом протянул руки к скрипке и положил её на плечо, затем взял смычок. Внутри как будто все перевернулось. Мальчик так хотел услышать снова эти чарующие звуки, хотел, чтобы все вокруг услышали то же самое, что и он, хотел, чтобы каждый человек в этом мире почувствовал прикосновение ветерка и тепло солнца.
Юный Ганс поднял смычок над струной, закрыл глаза. Перед мысленным взором вновь пронеслись всевозможные гаммы звуков, сливающиеся воедино, такие простые, но совершенные. Душа.
Глубоко вздохнув и слегка дрогнув, мальчик прикоснулся к струне. Его чувства, дошедшие до предела, накалившиеся и готовые вот-вот выплеснуться наружу, застыли в ожидании.
И вдруг звук, даже не звук, а какой-то то ли шорох, то ли скрип, разрезал воздух.
Мальчик отшатнулся испугавшись. Шум от падения ящика, звук разбивающегося стекла, крики кучера, треск срубленного дерева… Испуг застыл в широко распахнутых глазах мальчика. Ганс отбросил скрипку в сторону и моментально сжался в комок, прислонившись спиной к горячему камню.
– Что случилось, сынок? – спросила женщина.
Этот звук, такой резкий, такой ужасный отпечатался в сознании мальчика, вмиг прогнав все прежние ощущения, которые он так усердно пытался уловить и запомнить.
– Что тебя так напугало?
«Неужели, это была моя душа?» – испуганно шептали глаза мальчика.
Мама присела с ним рядом на траву и нежно погладила его по голове и прикоснулась пальцем к его груди.
– Ты должен найти этот звук. Найти то, что сейчас в твоем сердце. Каждый звук, каждую интонацию, каждую паузу. Почувствуй, окунись в свою душу, забудь обо всем, что вокруг. Только твоя душа, только она может помочь тебе!
Женщина встала и медленным шагом направилась к дому. Мальчик упал лицом в траву. Звук, резкий неприятный звук все ещё эхом отдавался в голове. Мальчик закрыл уши ладонями. Крик кучера, бьющееся стекло, треск…
Ганс резко вскочил с земли и бросился прочь. Треск, шум, крики… Он бежал, защищая руками лицо от хлеставших ветвей. Прочь. Подальше от этих страшных звуков. Дыхание сбилось, грудь с болью вздымалась и опускалась при каждом вдохе. Острые камни кололи босые ноги.
Ганс бросился на землю рядом с рекой, уткнувшись лицом в песок и закрыв голову руками. «Нет! Нет! НЕТ!» – повторяли беззвучно губы. Мальчик слышал свое тяжелое и частое дыхание. В мыслях снова пронесся страшный звук, но он был уже не таким четким и ясным. Он смешивался с миллионами других звуков, которые наполняли мир вокруг. Страх не спеша уходил, оставляя после себя лишь легкое неприятное послевкусие.
Мальчик поднял голову и прислушался. Здесь звуки были совсем другими: едва слышный шелест высоких камышей, плеск волн в реке, стрекотание кузнечиков где- то в поле, хруст падающих на землю веток деревьев. Ганс зажмурил глаза. Теперь он мог слышать, как шумит ветер, как стучит его сердце. В голове зазвучала мелодия, которую играла его мама…
Ганс закрыл глаза ладонями и пошел вперед, лишь слушая то, что его окружает. Река говорила ему направление движения, ветер приносил издалека звуки голосов. Ганс слышал, как тихонько квакают лягушки у берега, как маленькая бабочка взлетает из травы, хлопая своими цветными крыльями…