Поскольку я больше не работал на АМР США и обладал деловой жилкой, я с энтузиазмом взялся за дело. Еще в АМР США я подружился с одним айтишником — компьютерным гением. И когда я рассказал ему о своей идее, мы решили стать партнерами. Я вложил деньги, он привнес свои познания в технике, мы наняли еще несколько инженеров, в том числе и женщин, чтобы мы могли обслуживать и арабских женщин.

Мы назвали свою фирму Electric Computer Systems, и я разработал рекламную кампанию. На наших листовках было изображено, как мужчина с тяжелым компьютером поднимается вверх по лестнице, а маленький сын говорит ему вслед: «Папа, не надо никуда ходить», — и советует позвонить по нашему номеру.

Звонков было море, и наши дела быстро пошли в гору. Я купил новый фургон, мы получили лицензию на продажу продукции Hewlett-Packard и расширили свою сеть. Я жил своей жизнью. К тому времени я не нуждался в деньгах и занимался полезным делом, которое приносило мне радость.

* * *

Во время своих духовных поисков я несколько раз весьма плодотворно беседовал с друзьями из Шин Бет об Иисусе и моей новой вере. «Верь, во что хочешь, — посоветовали они. — Можешь рассказывать об этом нам. Но больше никому. И никогда не принимай крещения, потому что будет общественный резонанс. Если кто-нибудь обнаружит, что ты стал христианином и повернулся спиной к исламу, ты окажешься в большой беде».

Думаю, что они беспокоились не столько о моем будущем, сколько о своем — в случае, если потеряют меня. Но Бог изменил мою жизнь слишком сильно, чтобы прятаться за Его спиной и дальше.

Однажды мы сидели дома у моего друга Джамаля, он готовил ужин.

— Мосаб, — сказал он вдруг. — У меня для тебя сюрприз.

Переключив канал телевизора, он произнес с блеском в глазах:

— Посмотри эту программу на «Аль-Хайятт». Тебе должно быть интересно.

Я с огромным интересом слушал старого коптского священника Закария Ботроса. Он казался добрым и мягким и обладал душевным, проникновенным голосом. Чисто внешне мне он очень понравился, но я пока не понимал, о чем он говорит. А он системно и методично «препарировал» Коран, открывая и демонстрируя публике каждую косточку, мышцу, сухожилие и орган, а затем помещал их под микроскоп правды и показывал, что вся книга поражена раковыми клетками.

Фактические и исторические неточности, противоречия — он вскрывал их аккуратно и уважительно, но честно и убежденно. Моим первым инстинктивным движением было броситься и выключить телевизор. Но этот порыв длился лишь несколько секунд, прежде чем я понял, что это был ответ Бога на мои молитвы. Отец Закария отрезал все «мертвые куски Аллаха», но я все еще был связан с исламом и не мог видеть правду, состоящую в том, что Иисус действительно Сын Бога. Без понимания этой правды я не мог бы двигаться вперед, следуя за ним. Но этот переход дался мне тяжело. Только попробуйте представить себе, как больно узнать, что человек, которого ты всю жизнь считал отцом, таковым не является.

Я не могу назвать вам точный день и час, когда я «стал христианином», потому что процесс превращения занял шесть лет. Но я им все же стал и был уверен, что должен принять крещение — неважно, что думает по этому поводу Шин Бет. Примерно в это время в Израиль приехала группа христиан из Америки, чтобы посмотреть на Святую Землю и посетить их сестринскую церковь, ту самую, в которую ходил и я.

Постепенно я подружился с одной девушкой из этой группы. Мне нравилось разговаривать с ней, и я сразу стал доверять ей. Когда я поделился с ней частью моей духовной истории, она очень ободрила меня, напомнив, что Бог часто выбирает самых удивительных людей. Так было и со мной.

Однажды вечером мы ужинали в ресторане американской колонии в Восточном Иерусалиме, и моя подруга спросила, почему я до сих пор не крещен. Я не мог объяснить ей, что я агент Шин Бет и по уши увяз в политической жизни региона. Это был закономерный вопрос, я и сам задавал его себе много раз.

— А ты можешь окрестить меня? — спросил я.

Она с готовностью согласилась.

— А ты можешь сделать так, чтобы это осталось между нами?

Она кивнула, добавив:

— Пляж совсем рядом. Пойдем прямо сейчас.

— Ты серьезно?

— Конечно, почему нет?

— Ну ладно. Действительно, почему нет?

Конечно, в голове у меня «гулял ветер», когда мы сели в автобус, следовавший до Тель-Авива. Забыл ли я, кем был? Доверился ли этой девушке из Сан-Диего? Через сорок пять минут мы шли вдоль переполненного пляжа, упиваясь сладким, теплым вечерним воздухом. И никто из этой толпы отдыхающих не знал, что сын лидера ХАМАС — террористической группировки, взявшей на себя ответственность за убийство двадцати одного подростка в «Дельфинариуме», — собирается принять христианство.

Я снял рубашку, и мы вошли в море.

* * *

В пятницу, 23 сентября 2005 года, я вез отца домой из лагеря беженцев около Рамаллы, когда у него зазвонил телефон. «Что случилось? — я слышал, как он рявкнул в телефон. — Что???»

Отец казался очень взволнованным.

Закончив разговор, он рассказал мне, что звонил представитель ХАМАС в Газе Сами Абу Зухри и сообщил, будто израильтяне только что убили множество хамасовцев на митинге в лагере беженцев Джебалийя. Звонивший настаивал, что он лично видел, как израильский самолет запускал ракеты в толпу. «Они нарушили перемирие», — сказал он.