Шрифт:
– Что скажешь, мальчик мой?
Он опять был отец родной, но теперь Осетру уже стало ясно, что Яны ему в ближайшее время не видать.
– Полагаю, вы правы, Всеволод Андреевич!
– сказал он, едва не скрипнув зубами.
– Это хорошо, что ты так полагаешь. Это означает, что тебе не чужда мудрость… И получи-ка тогда срочное задание. Придумать подходящую легенду для себя и разработать план действий по собственной эвакуации с Дивноморья. Чтобы наши противники не могли тебя выследить… Ясно?
– Так точно! Есть придумать подходящую легенду для себя и разработать план действий по собственной эвакуации с Дивноморья… С кем я должен согласовывать детали операции?
Дед легонько усмехнулся:
– А сам-то как думаешь?
– Думаю, только с вами.
– И правильно думаешь.
– Полковник дружески похлопал лейтенанта по предплечью.
– Жду тебя после обеда с конкретными предложениями. А теперь ступай!
Последнее выражение, ворчливое и совсем не военное, говорило о том, насколько сейчас озабочен Дед.
И лучше всего было думать, что озабочен полковник Засекин-Сонцев исключительно безопасностью лейтенанта Приданникова. Ибо другие озабоченности могли привести к дополнительным неприятностям. Хотя, казалось бы, что для молодого человека может быть неприятнее недоступности любимой девушки?… Однако теперь, после двух разговоров с Дедом, Осетр был уже не только молодой человек…
Разработка легенды не потребовала от него много времени.
Ясно, что надо сматываться туда, где разного рода соглядатаи будут более заметны, а он будет совершенно неприметен. Такой, как все вокруг… Лучше всего удрать на какой-нибудь периферийный мирок, в дальний гарнизон планетной обороны, отсидеться там под видом какого-нибудь заряжающего третьего класса, типа симпатичного и уверенного в себе, но недалекого и никому неинтересного среди таких же недалеких и неинтересных сотоварищей.
Потом ему пришло в голову, что совсем неглупо было бы спрятаться на Крестах, но, покумекав некоторое время, он отмел эту мысль.
На Крестах он уже был, там всегда имеется шанс нарваться на кого-нибудь из знакомых - на того же Макарыча или Маруську, чем черт не шутит! К тому же, государственный контроль над проживающими там людьми направлен именно в ту сторону, от которой сейчас надо бежать, как черт от ладана. Конечно, в планетном гарнизоне периферийного мира тоже присутствует государственный контроль, но там, по крайней мере, он не направлен против государственных преступников, а потому для оппозиционера менее опасен.
И тут он по-настоящему, до последних печенок, понял, что Яна в течение какого-то времени будет для него абсолютно недоступна. И время сие может оказаться весьма немалым!
Это понимание привело Осетра в бешенство.
Оказывается, «росомахи» вовсе не всесильны. Оказывается, бывают ситуации в жизни, когда она, жизнь, оказывается сильнее тебя…
Не то чтобы он не знал этого раньше - хорош бы был «росомаха», не усвоивший такой простой истины!
– просто знание это жило в его памяти само по себе, не имея никакого отношения ни к нему, Осетру, ни к близким людям… Мда-а-а… Без Яны будет тяжело! Очень тяжело!! Да просто невыносимо!!! Это даже нет слов, как будет плохо без Яны! Но прав Дед - какие мы, к дьяволу, гвардейцы, если не справимся со своими личными проблемами, если не возьмем обычную животную страсть в ежовые рукавицы солдатского долга?…
Конечно, решить конкретно, в каком именно мире предстоит скрываться, он не мог - сведенья о воинских гарнизонах периферийных планет закрыты, и до них через гражданский терминал Глобального Имперского Информатория не доберешься. Но это уже частности, которыми можно заняться на этапе конкретных действий, а действия наступят только после принципиального одобрения Дедом предлагаемой идеи…
Пообедав в ресторане «Ласточкина гнезда», Осетр снова отправился на двенадцатый этаж, в номер тысяча двести двадцать девять.
Дед как будто и не выбирался из-за своего стола. Все было на месте: видеопласт, сетевой Артузов, пристальные глаза, обращенные на подчиненного…
Памятник, а не человек!
Памятник воинскому долгу!
– Ну, сынок… Присаживайся!… Что придумал? Выкладывай!
Осетр присел на уже привычное место и рассказал о своем предложении.
Дед слушал внимательно. Лицо его было совершенно бесстрастным, и было совершенно непонятно, как он относится к плану, придуманному лейтенантом Приданниковым. Но как только Осетр закончил, он сказал:
– Ерунда!
– и подкрепил приговор ударом ладони по крышке стола.
Словно пригвоздил к позорному столбу…
Осетр едва не поперхнулся.
– Ерунда!
– повторил Дед.
– Все это было бы правильно, кабы речь шла не о тебе. Такого как ты нужно прятать как раз по-иному, не в захудалом периферийном мирке, а на планете, куда прилетают тысячи людей, так, чтобы всячески затруднить нашим противникам поиск, если они начнут разыскивать исчезнувшего фигуранта. Одно дело - отыскать парня, заявившегося на планету в компании из десяти человек, и совсем другое, если компания насчитывает десять тысяч прилетевших. Процесс такого поиска много сложнее, и он непременно станет нам известен. А кто предупрежден, тот вооружен - мы успеем перевезти тебя в другое место. И пусть начинают розыски заново!… Ты согласен со мной, сынок?