Шрифт:
Осетр задумался.
Дед вполне мог устроить таким методом проверку подчиненному.
Умеет «росомаха» отстаивать свое мнение или нет? Настойчив ли?… И наоборот - способен ли признавать собственные ошибки? Гибок ли умом?…
Впрочем, вряд ли в такой ситуации Всеволод Андреич станет устраивать подобный экзамен, у него сейчас совсем другие заботы на душе, поважнее и посерьезнее. «Государственные проблемы» называются… Тут не до проверок гибкости и настойчивости!
– По принципу «спрятать вещь на самом виду»? Там, где искать никому и на ум не придет?
– Осетр покачал головой.
– Но ведь в подобной обстановке и тому, кто возьмется искать, проще будет спрятаться. Разве не так?
– Верно, - сказал Дед.
– Но это в случае, если спрятавшие не знают, что кто-то намерен искать спрятанное. А ведь мы знаем. А потому любой… э-э-э… искатель привлечет к себе наше внимание. К тому же, у нас и у искателей несколько разные возможности… - Он снова шлепнул ладонью по столу.
– Нет, думаю прятать тебя надо именно таким образом. Не то чтобы на самом виду, но в комнате, где до черта народу. И вот что я предлагаю… - Дед выбрался из-за стола и прошелся из угла в угол, снова задумавшись.
– Дело в том, что тебе сейчас, кроме этой игры в прятки, необходимо восполнить пробелы в образовании. Сам понимаешь, миссия, к которой мы тебя готовим, потребует не только и не столько навыков «росомахи», но знания многих других областей человеческой деятельности. О которых мы с тобой сейчас даже не задумываемся. На Новой Москве есть очень подходящее со всех сторон местечко, школа имперского разведывательного управления.
Дед, разумеется, опять был прав.
Мозгогрузы, конечно, обеспечивают знаниями и навыками быстро, но такие знания, если их не используют постоянно, столь же быстро и забываются. А потому, если человек хочет обрести капитальное образование, ему и учиться приходится капитально. Как к примеру, в школе «росомах». Или в разведшколе, где серьезно готовят глубоко законспирированных разведчиков, предназначенных для заброски за кордон. Если ты отправляешься в Новобагдадский халифат не на день-другой, в турпоездку, а лет на десять-пятнадцать, для тайной работы, лучше, когда тебя обучают преподаватели. В живом обучении - глубина, обширность и жизнестойкость познаний. Это известно даже новоиспеченному «росомахе»!
– Я полагаю, нам удастся спрятать тебя, сынок, в этой разведшколе. Люди князя Белозерова поддерживают нашу озабоченность ситуацией в стране. Впрочем, в самой школе никто знать не будет, что ты за птица. Для тебя разработана специальная легенда. Согласно нее, ты - будущий резидент в одном из закордонных государств. Проходишь подготовку перед скорым внедрением. Для полной убедительности ты будешь проходить подготовку не один. Согласно легенде, запланировано внедрение за кордон целой семейной пары, и потому с тобой будет жить и учиться жена…
– Кто-кто, простите?
Последнее известие было настолько неожиданным, что Осетр не удержался и нарушил уставный этикет общения начальника с подчиненным.
– Ты что-то сказал, лейтенант?
– тут же обернулся к нему Дед.
Глаза его были абсолютно серьезны.
– Никак нет, господин полковник!
– Ты не ослышался, сынок, - продолжал полковник.
– Рядом с тобой будет напарник. Вернее, напарница, девушка. По легенде она - твоя супруга. Разумеется, когда задание закончится, закончится и ваша семейная жизнь.
– Семейная жизнь… - Осетр, не сдержавшись, поморщился.
При мысли о какой-то иной девушке, помимо Яны, у него заныло на сердце.
– А по-другому никак нельзя?
Он едва не брякнул: «Нельзя ли напарницей сделать Татьяну Чернятинскую?» И представил себе, насколько глупым оказался бы этот вопрос.
Дед, похоже, понял, что он хотел спросить, потому что сказал:
– Нельзя, сынок. Именно, что никак нельзя! Мы тут с тобой не в игрушки играем. Мы с тобой начинаем слишком серьезное дело, чтобы поддаваться сугубо человеческим страстям. Честно говоря, мне показалось, ты сечешь орбиту.
Осетр снова поморщился:
– Да секу я орбиту, секу… Понял я все!
Слышать жаргонное выражение из уст Деда было удивительно.
– И вот еще что, мальчик мой.
– Взгляд полковника Засекина-Сонцева сделался жестким. Однако тон оставался отеческим.
– Я понимаю, что ты тут со мной расслабился. Впредь тебе придется получше контролировать свои эмоции. Ты бы посмотрел сейчас на себя со стороны. У тебя на лице написано, насколько тебе не нравится мое предложение.
– Отеческий тон тоже сделался жестким.
– Когда ты выйдешь из моего номера, такая бесконтрольность может стать причиной гибели, причем не только твоей, но и многих других людей. Ясно?
Он снова был прав.
И потому Осетр коротко ответил:
– Так точно, господин полковник.
– А теперь ступай! Конкретные инструкции получишь позже.
И Осетр понял, что его пребывание на курортной планете, кажется, все-таки закончилось. И что Яну он действительно увидит теперь очень и очень нескоро.
Глава третья
Осетр покидал Дивноморье на борту транссистемника «Единорог».
Судно оказалось принадлежащим к тому же классу, что и «Дорадо» с «Величием Галактики», на которых он летал, и все тут было Осетру знакомо. У него даже возникло ощущение дежавю.