Шрифт:
Загрузились резво. Ног никому не отдавили и фингалов не наставили. Уселись на скамейки. Осетр проверил шесть катеров, занял свое место в седьмом и скомандовал:
– Надеть шлемы.
Головы бойцов оказались под защитой персональных тактических приборов.
– Рота специального назначения к десантированию готова!
– доложил Осетр.
– Добро!
– отозвался Приднепровский.
– Отбой учебной боевой тревоги. Всем вернуться к занятиям согласно распорядка дня.
Осетр мысленно усмехнулся.
Все старшие офицеры одинаковы. Чем бы подчиненные ни занимались, лишь бы не бездельничали! Нет настоящей боевой тревоги, устроим учебную. Хоть и подмена, но свою задачу выполня…
Он замер.
Сидящий рядом Найден снял шлем и повернулся к Осетру:
– Ты чего, командир? Поперхнулся? По спине не стукнуть?
Осетр мотнул головой, снова обретая дыхание.
Пришедшая к нему мгновение назад мысль так его поразила, что он вдохнул, забыв выдохнуть.
– Не надо, все нормально.
Он выскочил из катера, включил говорильник и снова вызвал мостик:
– Господин капитан первого ранга! Это капитан Башаров. Могу я прибыть к вам для решения срочного вопроса?
Приднепровский тут же отозвался:
– Добро! Жду вас немедленно, Башаров.
Каперанг прекрасно понимал, что случилось нечто экстраординарное - иначе бы капитан Башаров сразу после учебной тревоги на срочную аудиенцию напрашиваться не стал.
Глава шестьдесят вторая
Они снова уединились в капитанской каюте.
– Слушаю вас.
– На лице Приднепровского родилось тоскливое выражение: будто он ждал смертельной опасности.
Правда, продержалось оно всего пару секунд - каперанг быстро справился со своими чувствами.
– Вот что мне пришло в голову… - Осетр не знал, как начать.
– Вы знаете мою историю?
– В общих чертах? Я знаю, что вы - незаконнорожденный сын императора Владислава.
– Мне вдруг пришло в голову, что похитители пытаются шантажировать меня вовсе не жизнью княжны Чернятинской. А что если они шантажируют меня жизнью моей матери?
Приднепровский облегченно вздохнул, снял фуражку и поскреб затылок:
– А это, вообще, возможно?
Кажется, он не верил в такой оборот дела.
– Дело в том, что я не видел свою мать мертвой. Ее увезли во время нападения на Медвежий Брод, когда погиб мой… мой отец. Человек, которого я считал отцом. И мать вполне могла провести все прошедшие годы во вражеском плену. А сейчас, когда погибший ребенок обнаружился, про нее вполне могли вспомнить. В сообщении похитителей ведь не называлось имя похищенной. Там было сказано «близкая вам женщина»…И если на Алеуте она, то и не удивительно, что биосканеры не находят княжну Чернятинскую.
Приднепровский пожал плечами:
– Я понимаю ваши чувства, но это все из разряда предположений. Проверить мы сможем только тогда, когда освободим заложницу. Другого варианта у нас с вами попросту нет.
– Но если генетический код моей матери где-нибудь сохранился… - Осетр замолк: у него опять перехватило дыхание.
«Боже мой!
– подумал он.
– Неужели моя мама жива? Неужели она сейчас совсем рядом?»
– Вы понимаете меня, Иван Петрович?
Капитан «Святого Георгия-Победоносца» покачал головой:
– Понадобится немалое время… Надо уйти за пределы планетной системы Дальнего Алеута, перепрыгнуть куда-нибудь, сообщить о вашей догадке полковнику Засекину-Сонцеву, дождаться, пока его люди отыщут и пришлют генетический код вашей матери, и снова вернуться сюда. За это время заложницу вполне могут эвакуировать из системы.
– А если рискнуть и нарушить режим хивэмолчания?
Осетр тут же пожалел о своих словах: такое предложение было откровенной глупостью.
Приднепровский посмотрел на подчиненного внимательным взглядом:
– Вы в самом деле готовы рискнуть таким образом?
– Нет, конечно!
– быстро сказал Осетр.
– Ни в коем случае! Извините, я ляпнул, не подумав…
Кап- раз молча кивнул.
Похоже, ему риск тоже казался не смелостью, а глупостью.
– Полагаю, надо срочно предпринимать активную фазу операции, - продолжал Осетр.
– У нас нет другого выхода.
Кап- раз снова одобрительно кивнул.
– Вот только мне кажется, прямое открытое десантирование на базу противника - не самый лучший метод решения боевой задачи.