Шрифт:
– Очень рад нашему знакомству, молодой человек. Наслышан о ваших подвигах. Поздравляю со званием «Героя». Уверен, что вы еще не раз проявите себя.
Кирилл сдержанно поблагодарил.
Кушаку понравилась его сдержанность.
– Вы правильно понимаете жизнь, юноша. Все эти цацки, – он кивнул на ордена, украшавшие китель Кирилла, – конечно, приятно звенят и порой греют сердце… Но главный наш звон совсем в другом. Главное – это выполнение долга. Судьба поручила мне когда-то создать Галактический Корпус. Вам она поручила достойно воевать в его составе. И нам с вами нечего стыдиться.
Старческий пафос показался бы смехотворным, когда б слова Кушака выглядели пропагандистской трескотней. Но старик сейчас говорил то, что думал, – это было ясно даже ежу.
И потому он заслуживал, как минимум, уважения.
– Я согласен с вами, господин адмирал, – сказал Кирилл.
Он не лицемерил.
Старик прав: главное теперь – исполнить свой долг. Вот только знать бы еще, в чем этот долг заключается.
Адмирал, продолжая раздавать поклоны встречным и поперечным, энергичной походкой умчался по своим отставным делам.
Торжественная вечеринка продолжалась.
Для желающих потанцевать в соседнем с залом торжественных приемов помещении организовали дискотеку. Многие сразу оторвались от столов и поспешили туда. Двери были оборудованы акустической блокировкой, и потому противникам дрыгоножества и рукомашества музыка не мешала.
Кирилл тоже станцевал пару раз, пытаясь развлечь партнерш остроумием. Однако попытки эти получились неуклюжими.
В конце концов, ему стало скучно.
Как ни крути, а гулять приятно с хорошо знакомыми людьми. Вот в прежние времена, на Синдерелле, в «Веселом галакте», было и в самом деле весело.
Он бы полжизни отдал за возможность вернуться туда. Чтобы снова полнокровно пережить те дни. И исправить некоторые ошибки в последующем. Но изменить прошлое не способны даже генералы от машинерии. Как ни крутись, как ни терзайся…
И Кирилл, решив, что время удовольствий завершилось, покинул президентский дворец и отправился в гостиницу.
Адмирал Кушаков совершенно прав – каждому надо исполнять свой долг. И тогда существование твое не будет бессмысленным.
69
Покинув столицу, Кирилл поселился в Петербурге. Гостиницу выбрал не слишком дорогую, хотя банковский счет его мог выдержать любую атаку гостиничного бизнеса. Вот только зачем?
«Откуда ушел, туда и вернулся, – подумал он, ввалившись в номер, расположенный на сотом этаже небоскреба. – Круг замкнулся».
Теперь требовалось продумать свои дальнейшие действия.
Противодействия расследованию по-прежнему нет, но надо быть осторожным.
Убивать он никого не собирался и потому первым делом купил на черном рынке полицейский нейтрализатор.
Хорошая штучка – спрячешь где угодно! И вырубает человека на пятнадцать минут, в течение которых с ним можно делать все что угодно.
Ему даже дали наводку на хакера, способного перепрограммировать оружие на определенную ментальную волну, обладатель которой только и сможет работать с прибором. Наводку Кирилл взял, но пользоваться ею не собирался – ему и самому было по силам как перепрограммировать нейтрализатор, так и официально зарегистрировать оружие на свое имя.
Начать он решил с приюта в Осиновой Роще, когда-то ставшего ему родным домом. Вызвал такси, назвал ИскИну конечную точку маршрута, и аппарат тут же доставил его в нужное место.
Приют практически не изменился. Но он выглядел совсем не таким, каким его помнил Кирилл, – сделался ниже и меньше.
Впрочем, говорят, так всегда бывает, когда возвращаешься в места, из которых уехал, еще не будучи взрослым.
Удивительно, однако охранником в приюте оказался тот самый дядя Константин, которого взяли на место уволенного дяди Даниила.
Кирилла он, правда, совершенно не помнил. Но на вопросы ответить согласился. Пригласил в свою комнатушку, угостил свежезаваренным чаем.
– Я тот самый мальчик, которого пытались похитить. Ну, из-за чего уволили вашего предшественника…
– А-а… Вспоминаю, вспоминаю…
Ничего он, разумеется, не вспоминал, но не обижаться же за это на пожилого человека!
– А Мама Ната и Мама Зина работают?
Охранник отхлебнул чаю:
– Ностальгируешь? Понятное дело… – Он развел руками. – К сожалению, ни той, ни другой давно в приюте нет. Ты в каком году ушел?
– В пятьдесят четвертом.
Охранник возвел глаза к потолку: