– Максу это не понравится, – он пожал плечами и осмотрев моё плечо, стёр остатки крови с исцелившегося укуса.

– Что не понравится?

– То, что я попробовал твоей крови, – он покряхтел в кулак и прикрыл глаза, снова вздыхая. – Это ещё один «пункт» условий той самой связи. Жертва не может быть общей. Не знаю, с какой целью придумали это правило, но оно не менее мерзкое, чем беспристрастное подчинение приказам хозяина.

– То есть пить мою кровь может кто-то один? – вздёрнув бровями, спросила я.

– Да, – он кивнул. – Но, в общем-то, забей. Не так уж и страшно. Гораздо страшнее то, что кровь благородного вампира не залечила твои раны. Он же давал тебе своей крови?

– Да, – я тоже кивнула и нахмурилась. – Я и сама не понимаю, почему это происходит.

– При встрече расскажи об этом Максу, – Кай легко чмокнул меня в щёку и направился в противоположную от моего дома сторону. – Спокойной ночи, зай.

– Пока, – улыбнувшись косо произнесла я и отправилась домой.

Я зашла в дом, кинула на тумбочку ключи и улыбаясь, прошла в гостиную, где горел свет. Заглянув туда из-за угла я увидела маму, заинтересованно вышивающую крестиком, напротив неё на кресле стоял пакет из магазина в котором я не так давно прикупила вещи.

– Привет, – произнесла я, выходя из-за угла и направляясь к маме. Она отвлеклась на меня и улыбнулась, благо, не безумно как делала это обычно, а с любовью. Эта улыбка всегда грела душу, даже когда она злилась, могла вот так улыбнуться и сразу становилось легче, не надолго, правда, но всё же.

– И во сколько тебе обошлось такое платье? – она отложила пяльцу и сложив руки на груди, откинулась на спинку дивана, словно она босс мафии и немедля ждёт объяснений.

– В две тысячи,- я совершенно спокойно пожала плечами, присела рядом с пакетом и похлопала глазами, всем своим видом показывая, что сегодня меня не за что ругать.

– Где ты нашла такие скидки? – у мамы загорелись глаза, маленький шопоголик внутри её возрадовался и заскакал, как радостный котёнок за бантиком.

– Летняя коллекция, – я снова пожала плечами и улыбнулась, заглянув в пакет, где помимо платье лежал маленький конверт. Я усмехнулась, достала его и быстро распечатав, привлекая внимание мамы, пробежалась глазами по написанному в маленькой записке. Адресована она была не мне – Каю. Видимо, девушка всё-таки решила не упускать шанс высказаться. Как жаль, что обернётся тем, что я просто выброшу это письмецо в горящий камин.

– Что это? – спросила мама, вопросительно вздымая тонкую чёрную бровь. Я взмахнула рукой с запиской, затем усмехнулась и скомкав листок, кинула его в камин, располагающейся неподалёку от дивана. Мама проследила за ним, а потом снова взглянула на меня. – Не чек ли?

– Нет, – я усмехнулась. – Мне с выбором платья кое-кто помог, кое-кто модельной внешности, а кассирша решила, что до него всё-таки письмецо дойдёт, даже не обдумав всех возможных вариантов. Типа этого.

– Модельной...внешности? За тобой с утра заходит сногсшибательный горячий красавец, схожий на мужчину мечты моей молодости, а теперь ты говоришь, что выбирала платье с парнем-моделью? Рита, почему я с ними всё ещё не лучшая подруга? – мама взглянула на меня своими безумными зелёными глазищами, возмущённо нахмурила брови и развела руками, словно была недовольна моей немногословностью. Да уж, расскажи тут о том, что за мной таскаются два вампира. Она либо посмеётся, а потом запрёт меня в подвале, либо сразу подвал. Третьего вообще не дано.

– Мужчина мечты твоей молодости? Сказала женщина тридцати шести лет! – я усмехнулась и такими же огромными глазами посмотрела на маму. Она показала мне язык и отвернулась, что-то бубня себе под нос. – Хочешь сказать, что лет в восемнадцать ты мечтала о высоком подкаченном брюнете?

– Уф! Мечтала – это для тех, у кого не такой характер, как у меня. У меня был высокий, зеленоглазый брюнет с восточными корнями. Он был подобен богу в моих глазах. Кожа его была слегка загорелой, глаза ярко-зелёные, волосы...м-м-м... чёрные, словно вороново крыло. А руки... как сейчас помню, крепкие, нежные, порой...слишком горячие... А говорил он так, что хотелось утопать в его речах. Улыбался ослепительно красиво... Но...

– Но что? – я затаив дыхание слушала историю о неведом мне мужчине, который судя по маминому рассказу был превосходен.

– Но всё очень плохо закончилось, – она вдруг нахмурилась и сжала клубок мягких ниток в кулак, напряженно вдыхая. – И говоря «очень», я не имею ввиду, что он убежал к другой. Он...умер.

– В прямом смысле? – я удивилась и одновременно поняла, что, наверное, не стоило начинать эту тему, хотя всегда интересно узнать о былой любви матери.

– Да, – строго сказала она и расслабившись, отпустила нитки, раскрыла широко глаза и косо улыбнулась. – Только не рассказывай об этом отцу, хорошо? Пусть истории моей любви будут нашей маленькой тайной.

– А я могу ещё кое-что спросить? – я сползла на край кресла и сложив руки в замок, посмотрела маме в глаза, пытаясь уловить в них капельку лжи, потому что, что-то внутри меня подсказывало, будто она недоговаривает, скрывает от меня нечто важное. Но тут мама улыбнулась и кивнула, разрешая. – Кто испортил тебе настроение утром?

– Да так... звонил Габриель, сказал, что может задержаться ещё на пару дней, он расследует пропажу нескольких человек в Бухаресте, гильдия считает, что в этом замешан вампир, так как на местах пропажи всех пяти жертв оставалась карточки с изображением звезды хаоса, этот символ я, к сожалению, встречаю не в первой – это-то меня и огорчило или скорее, правильнее будет сказать – насторожило.