– Пару часов, наверное, – она сделала ещё одну затяжку и выпустила дым в лицо брата, который слегка поморщился. – Поговорила с Аннабель, кое-что разузнала у Элизабет и чуть-чуть опустошила бар. Так чем занимался ты?

Она демонстративно пошатала полупустой бутылкой, продолжая ехидно улыбаться. Её улыбка была не просто хитрой, но и слегка злой. Её тёмные глаза слегка блестели в тусклом свете комнаты, чуть-чуть косились от выпитого алкоголя и её шатало в стороны, но девушка продолжала стоять на ногах.

– Немного порадовал себя, – он убрал руку с лица и косо улыбнулся, взглянув сестре в глаза. Та вздёрнув носом хмыкнула и снова сделала пару глотков рома, докуривая сигарету.

– Спорим на три штуки, что я знаю с кем и знаю как? – она кинула сигарету в горшок с цветком и рухнув на диван рядом с братом, прильнула губами к бутылке.

– Спорим, – усмехнулся брюнет, оттянув от неё бутылку рома и сделав пару глотков. – Скажешь сейчас или я буду нервно выжидать?

– Конечно же подождёшь, – она рассмеялась и вырвала бутылку с последним глотком из рук брата, показав ему язык. – Расскажешь мне что-нибудь?

– Я бы рассказал, но... – парень покосился на лестницу, на которой стояла сонная Римма, прижимающая руки к груди. – Но за нами наблюдают.

– Хах, – усмехнулась Мирослава, поставив бутылку на пол и встав с дивана, шатаясь. – Моя милая маленькая сестричка – ты подслушиваешь? Забыла о хороших манерах?

– Нет, – строго кинула девушка, спустившись с высокой лестницы. Она подошла ближе, шлёпая босыми ногами по паркету и напряженно вздыхая от злого взгляда старшей сестры на себе. – Макс... почему я проснулась у тебя в комнате?

– Что?! – Мирослава огромными глазами взглянула на брата, потом на младшую сестру, от которой у девушки с необычными волосами челюсть сводило, после фыркнула и оскалившись, подошла ближе к сестре. – Ты всё продолжаешь заниматься этой хернёй?! Думала, раз я померла, то можно снова прыгать в койку моего брата и насиловать ему мозг?! Я удивлена, что ты до сих пор жива, мелкая тупая шлюшка!

– О! – радостно вскрикнул парень. – Старшая сестричка снова проиграется с младшей?

– Да-а... – протянула Мирослава и схватила младшую сестру за горло, подняв её над полом. – Совсем от рук отбилась. Пора тебя наказать, мелочь.

– Слава! Отпусти меня! – рявкнула Римма, брыкаясь и хватаясь за крепкую руку вампирши.

– А то что? Нажалуешься мамочке, ах, нет! Она же умерла, – Слава зло улыбалась, сжимая пальцы на хрупкой девчачьей шее, и при этом смотрела в сторону, разглядывая картину с изображением Анжелин, Риммы и остальных членов семьи. – Макс... пора бы сжечь эту картину и вернуть сюда оригинал. Эта шлюха и её мелкая полукровка не достойны красоваться на видном месте.

– Хватит! – зарычала девушка с тёмными длинными волосами и ударила сестру в живот, от чего та отстранилась и отпустила шею Риммы. Младшая сестра упала на пол и откашлявшись, ярко-алыми глазами взглянула на Мирославу. Та высокомерно хмыкнула, скидывая на диван толстовку и осталась в чёрной майке на тонких бретелях. – Потанцуем, сестричка?

– Это ты зря, – более тихо и хрипло произнесла Мирослава и в следующий момент Римма вылетала через входную дверь, словно непослушный кот. Она проехала лицом по каменной дорожке, остановилась у красивой скамейки из кованного железа и поднялась, сплюнув сгусток крови. Часть её лица покрылась уродливыми ссадинами, а тонкое платье порвалось с одной стороны, полностью оголив её плечо. Слава вышла из дома медленно, вразвалочку. Высокие шпильки её ботинок громко стучали по камням, а её тёмные губы продолжительно кривились в злой усмешке. Следом за ней вышел и старший брат, он встал у перил широкого крыльца и не собирался вмешиваться в «танец» двух сестёр, люто ненавидящих друг друга. Одна наивно любила старшего брата, думая о чём-то большем, чем семейные узы, а для второй семья была превыше всего и подобное поведение считалось абсурдным. И так было всегда. Слава всегда наказывала Римму за её глупость, а Римма продолжала вставать и каждый раз получать. Снова и снова.

– Ну, что, хвалёная «дочь Сатаны» не утеряла боевой дух? – насмехалась Римма, хотя маленькие кулачки тряслись. Она старалась быть сильной, старалась быть такой же, как и Мирослава. И Макс видел это в ней, но за всей её глупостью это стремление казалось ещё большей глупостью. Он любил своих сестёр, только слишком по разному. Слава была семьёй, была единственной, кто всегда был рядом с ним и в отличии от родителей, не мешала его с грязью, колко подмечая все его недостатки. Она нашла в его недостатках преимущества. А Римма... постоянной помехой, которая всё равно изредка пыталась быть полезной. Она была сильна душой, хоть и бесполезной. Слаба телом и глупа. Но он так же любил её, пусть намного меньше, но в первую очередь она была членом семьи.

– Ты соскучилась по переломанным костям? – усмехнулась Мирослава, встав напротив младшенькой и прикрыв тёмные глаза обведёнными карандашом веками. – Даже не представляешь, как я соскучилась по их треску. По тому, как ты орёшь и молишь о пощаде, пока я ломаю косточку за косточкой в твоём слабеньком неполноценном теле.

– Может ты заткнёшься уже?! – рявкнула Рима и рванула с места, надеясь ударить сестру, но та слишком сильна для неё. И Римма это прекрасно знала. Но продолжала нарываться. Слава схватила девушку за волосы, моментально оказавшись за её спиной и подбросив её вверх, словно игрушку, снова крепко сжав чёрные волосы, ударила Римму о каменную кладку. Брюнетка закашляла кровью, но всё равно подымалась, скалясь и стирая ладонями хлещущую изо рта кровь. Слава облизала губы и взглянула на сестру яркими аметистовыми глазами, которые горели ярче, чем мягкий свет уличных фонарей. Брюнетка испуганно ахнула, еле-еле подымаясь с земли. Мирослава вдохнула свежего воздуха и подобное молнии оказалась рядом с сестрой, ударила её коленом в живот, когда та согнулась, получила локтем по спине и следом девушка с лиловыми волосами сильно швырнула её в каменную ограду около дома. Платье Риммы разорвалось на поясе и девушка осталась в неком рваном подобии топа и нижнем белье. Старшая Карс присела напротив неё и сжав подбородок длинными сильными пальцами взглянула в заплывшие от ударов глаза.