– Макс... я сожалею о том, что я вернулась, – заговорила она. – Я думала, что вернись я назад, всё будет, как раньше. Да, появится какая-нибудь девчонка, вероятно рождённая сосудом. Но я не боялась на её счёт. Ведь это всего лишь орудие, которым мы должны добиться цели. Но...я думала, что Кай ещё... он... думала... он что-нибудь чувствует ко мне. А оказалось... Смертная девчонка стала предметом всеобщего восторга!

– Глупости, – фыркнул Карс, отстраняясь и смотря в глаза сестры. Он чуть-чуть наклонился, отчего их лица оказались в сантиметрах друг от друга, а лбы столкнулись. Слава смотрела на него, думая о том, как же она скучала по взгляду голубых глаз, по этой легкой «не идеальности» на его носу. Скучала по нежным рукам, которые обнимали её крепче, чем могли бы обнять стальные прутья. – Не знаю, что себе надумал Кай, но для меня, – Карс притормозил, охватывая сестринское лицо руками с обеих сторон. – Для мены – ты – самое дорогое на свете! Я готов отказаться от всех своих планов, бросить всё ради того, что бы жить в мире, где есть моя сестра. Никакая смертная не отнимет у меня этого права. И Кай это понимает, просто... ему нужно время, чтобы всё принять. Как никак, он любит тебя, Слава. И я думаю, наверняка сильнее, чем какой-либо другой мужчина, любивший тебя.

Слава не успела ничего сказать, как за белой дверью раздался грохот и треск ломающейся мебели. Подскочив, они ворвались в медпункт...

Пятнадцатью минутами раньше.

...Я шла по узкому белоснежному коридору, свет которого резал глаза, вдалеке, словно бы на линии горизонта виднелась тёмная фигура. Силуэт был изящный, грациозный, явно принадлежащий женщине. Она звала меня по имени, её голос был металлическим и насмешливым, но звучал всё чаще. «Рита! Рита! Рита!» – твердил всё он и я шла, пока не ощутила больной толчок в плечо.

Глаза распахнулись. Надо мной был белый потолок, в стороне виднелось широкое окно, прикрытое тюлевыми шторами. В нос ударил запах лекарств и свежей бумаги. Я приподнялась на локтях, морщась. Это был медпункт. Около кушетки, где я лежала, стоял стул на котором красовалась моя сумка с учебниками. Сама же я была в спортивной одежде, которая мерзко прилипла к телу. Мне было жарко и зябко одновременно, словно бы поднялась температура. Повернув голову влево, я увидела узкую спину медсестры, её красные волосы были собраны в тугой хвост на затылке. Они выглядели как резкие линии крови на белоснежном халате.

– Уже лучше? – прозвучал её голос. Хриплый, низкий, напоминающий голос Славы, однако он сильно отличался. Девушка повернулась и я невольно вжалась в подушку, увидев неестественно красные глаза на бледном лице, схожем с цветом слоновьей кости. Аккуратные губы были подведены алой помадой, что выглядела элегантно и красиво на фоне бледноты и белой одежды. Мельком я заметила на её узкой шее, открытой для обзора, чёрную полоску – татуировка.

– А что со мной произошло? – поморщившись, спросила я, покряхтев, чтобы привести голос в порядок. Медсестра присела на угол кровати и посмотрела на меня, подняв подбородок. Я разглядела полоску на её шее, снова надпись на латыни: «Igni et ferro*». Слишком много татуировок со странным значением за сегодняшний день, или мне кажется?!

– Тебя принёс одноклассник, сказал, что в обморок упала, – она покачала головой, развела руками и встала с кровати, прижав руки к груди – расстёгивала пуговички халата. Я опустила ноги на пол и не заметила своих кроссовок. Заглянула под кровать, на стул – нет. Пока я искала обувь девушка уже избавилась от верхней одежды и когда я подняла глаза, ком встал попрёк горла, а желудок связался в крепкий тягучий узел. Поджилки задрожали. По спине пробежала волна холода. Затряслись руки и ослабли ноги. На её открытой спине была восьмиконечная отметина. Строго на левой лопатке. Чёрная, но подобно клейму выжженная на белой коже. Спина открывалась полностью, чёрная блузка собиралась складкой у самой поясницы и уходила в чёрные штаны, которые показались мне очень удобными, так как из подобного материала шили и униформу в гильдии. Помимо кожи там так же использовали удобный лёгкий материал, отлично подходящий для боя. Штаны плотно прилегали к подкаченным ногам, а внизу были заправлены в чёрные кожаные ботинки на шнуровке. Красные волосы струились по плечам и спине, однако открывали обзор на отметину. Звезда Хаоса. Метка нейтралов. На какое-то время я подумала о деле отца в Бухаресте, о таинственных бесшумных убийствах, о карточках с таким же рисунком, как на спине этой женщины и на спине Мирославы.

– Не подскажите, где моя обувь? – собрав в кулак свою уверенность, твёрдо спросила я, сделав вид, что всё ещё ищу обувь.

– Думаешь, она тебе понадобиться? – девушка обернулась и её ранее неестественно красные глаза, судя по всему – это были линзы, обрели яркий изумрудный оттенок, светящийся, как глаза неизвестной тени в моих снах. Они горели подобно тому, как обычно светились глаза Макса. Только имели изумрудный цвет. Её алые губы скривились в улыбке и я увидела острые клыки, медленно появляющиеся из дёсен. – Закричишь – вспорю глотку раньше времени.

Я прикусила язык, залезая на кровать и вжимаясь в подушку спиной. Она улыбнулась, покачав головой и проведя длинными почти белыми пальцами по собственным ключицам, по которым ровной полосой шёл текст, очередная татуировка. Однако я не видела букв, в глазах всё поплыло. В голову будто ударило что-то тупое и боль разнеслась по телу молниеносной мглой. Но сквозь туман в глазах я видела, как один из её глаз становиться чёрным и вместо зрачка в нём проявляется угловатый узор, напоминающий детский рисунок птицы. Ярко алый, блестящий. Светящийся. Этот блеск вырвал меня из тумана и я пришла в себя.

– Что тебе от меня нужно? – прошептала я, косо поглядывая на дверь в надежде, что сейчас она откроется и кто-нибудь спасёт меня. Просто потому, что не надеялась на собственные силы, исходя из того, что я только что пришла в себя после обморока.

– Мне? – она усмехнулась и достала из-за спины чёрный изогнутый нож – керамбит. Она повертела его на указательном пальце, а после обхватив его рукоять, снова усмехнулась, только хитрее и злее. – Мне от тебя ничего не нужно. Я тут только для того, что бы забрать тебя и доставить хозяину.