– Я не верю в бредни о князе Фрау, – строго бросила Карс, отнимая кинжал, сделанный из чистого серебра от горла Силиции. Обсидиановая рукоять не давала ранить владелицу, поэтому оружие было универсальным. Красивое, компактное и опасное для врагов, ну, и для владельца, при не правильном использовании. Аркан хрипло усмехнулась, сглатывая привкус крови и желчи во рту. От ожогов на горле начало подташнивать. – Я видела его труп, видела! Если бы он был жив...

– Что бы случилось, м? – в голосе красноволосой слышалась насмешка. – Думаете, вы такие всемогущие? Натыкали глаз по всему миру и князь засветиться вдруг?! Наивные. Наивные идиоты. Вот вы кто! И всегда такими были! Мягкотелые шестёрки Дракулы! И сам он не лучше вашего! Исчез, видите ли! Чего ж вы не ищите его?! Чем вы занимались на протяжении всего этого времени? Создали совет, запустили змей в управление империей!? Потеряли Серафиму, Агату, потом вывели князя своими бабскими бреднями, а теперь на покой ушла и Анжелин! Замечательно, Аннабель Карс, замечательно! А ты отшивалась на другом краю света! Кайфовала под солнышком и пила пляжные коктейли, пока наш мир разрушался под гнётом охотников и тупизной хвалёного совета. В отличии от вас князь всегда был готов к этому! Он предвидел разруху и гнёт со стороны гильдии! Но ему же не верили... Не допустили к власти, ибо, видите ли, молод слишком! Не дотягивал! Одиннадцать лет не хватило! Идиоты! – Силиция заскрежетала зубами, чувствуя прижимающиеся к горлу лезвие, но не унималась. – Если бы вы и знали, что он жив, в век бы не сыскали! Он маг, глупые...

Аннабель без лишних слов разрезала глотку Силиции серебряным ножом, после того, как та рухнула на землю, хохоча в истерике, втоптала её в землю острыми каблуками чёрных строгих туфель. После четвёртого удара грудная клетка разошлась в стороны, превращаясь в сплошное кровавое месиво. Аннабель безжалостно ломала ей рёбра, а глаза её – ярко фиолетовые, сияли словно утренние звезды. Из-под приподнятой верхней губы виднелись две пары острых клыков, способных разорвать тело человека, да и вампира, на куски. Однако женщина была невозмутима. Она била и била Аркан, пока та икала и издавала непонятные звуки, захлёбываясь в собственной крови. Слава улыбалась, рассматривая эту картину, но знала, что этим мать не убьёт суку. Пусть, торчали рёбра, разломанные неровно и быстро, виднелось холодное стоячее сердце, лёгкие. Но это недостаточно. Недостаточно, что бы убить нейтрала...

Я бежала за пределы школы, ступая на разрыхлённую кротами почву, пачкая обувь. Пробираясь сквозь ветки пролеска, я ворвалась на полянку, посреди которой росла старенькая пихта. Под ней величественно стояла Аннабель Карс, сжимая худой рукой вытянутый серебряный кинжал с обсидиановой рукоятью и навершием, украшенным белым нефритом. Под её ногами истекая кровью и булькая, словно бы захлёбываясь, лежала Силиция. Её глаза были закрыты, но губы кривились в безумной улыбке. Макс сидел на земле, обняв Мирославу, лицо которой приобрело серый оттенок и по лбу струились сеточки чёрноватых вен. Кай стоял в шаге от Аннабель, слушая её властный голос.

– Унеси её куда-нибудь подальше отсюда, не хватало, что бы кто-то наткнулся на этот ужас, – высказалась Аннабель повелительным тоном. Кай подошёл ближе и присел над телом красноволосой вампирши, которая, однозначно, была ещё жива. Ну, то есть, по сути она изначально мертва, так что сейчас она была на грани смерти и...второй смерти.

– Добивать не будете? – поинтересовался шатен, рассматривая разбитую грудную клетку. Кусочки белых костей впивались в лёгкие и сердце, протыкая те слегка, совсем чуть-чуть. Земля пропиталась бордовой кровью, вокруг завяла трава. Я смотрела на этот ужас с таким отвращением, что невольно нагнулась вперёд и дала волю организму ответить на увиденное. Во рту резал вкус желчи. Меня стошнило. Я сложилась пополам и закрыв глаза, поддавалась рвотным позывам. Зрелище растоптанной, порезанной девушки были мерзкими даже для убийцы, как я. По её шее широкой полосой расползались пузыристые ожоги, которые выглядели запредельно мерзко. В нос бил ужасный запах горелой плоти и крови. Ещё приступ тошноты. Ухватившись пальцами за низкую ветку липы, я стояла под деревом и кашляла, плевалась горько-кислой слюной, которая вязко тянулась от губ к земле. Я чувствовала на себе взгляды всех, кто был на этой полянке. За исключением полутрупа, разумеется. Сплюнув ещё раз, я стёрла слюни с губ тыльной стороной ладони и взглянула на всех, кто был под старенькой пихтой. Аннабель отирала туфли о траву, Кай ошарашено на меня смотрел, Слава косилась из-за плеча брата, а Макс оценивающе осматривал, будто бы увидел меня впервые. Конечно, стыдно блевать на виду у всех, но я не вампир, так что не могу сдержать подобных позывов или вообще отказаться от них, как таковых.

– Чего она хотела от тебя? – голос блондинки прозвучал как удар металла о металл. Врезался в меня острыми лезвиями и больно впился куда-то в заднюю часть головы. Стало холодно и жутко. Она смотрела на меня ярко-голубыми пронизывающими глазами и от этого невольно пересохло горло. Сухость смешалась с кисло-горьким привкусом и меня бы вот-вот опять стошнило. Я дёрнулась, заметив движение со стороны Кая. Шатен поднял окровавленное тело с земли и охватив изрезанные руки, потянул Силицию в лес, подмигнув мне с натянутой улыбкой. Я перевела взгляд на Аннабель и затаила дыхание, меня словно стрелами пронзил её холодный взгляд, горящий желанием узнать истину. – Отвечай, девочка!

– Разве вы не знаете? – я приподняла бровь, стараясь быть уверенной, хотя колени дрожали. Аннабель внушала не меньший ужас, чем Слава. Нет, Аннабель была много ужаснее, честное слово. Холодная, изумительная, красивая и жестокая. Её изящные длинные пальцы сжимали обсидиановую рукоятку, а серебро блестело в солнечных лучах золотисто-серым свечением. – Вы при нашей первой встрече сказали, что я очень занятный экземпляр... Разве это не означало то, что вы в курсе, кто я?

– Хм... – она хмыкнула и покачала головой, отчего белые локоны упали за спину, открывая линию ключиц, выступающих на белой коже. Выглядело это так, как если бы под белоснежную простынь положили некий угловатый предмет. – Изначально я приняла тебя за серьёзное увлечение сына, поэтому в принципе и появилась тут. Точнее – это была одна из причин. Но теперь... Девчонка, дочь Кросса, разыскиваемая похороненным вампирами князем Фрау, который оказался жив на пару со свой Правой рукой. Да – это занятнее, чем я предполагала. – Она приподняла подбородок, взглянув на меня как бы свысока, а после её губы сложились бантиком. – И кто же ты, юная Кросс? С чего бы Фрау искать тебя. Как по мне, особенной тебя не назовёшь. Разве что глаза у тебя такие же зелёные, как и у твоей матери. И ни одна черта лица, ни одно движение не принадлежит твоему отцу.

– В маму пошла, – буркнула я и выпрямилась, вздыхая полной грудью. – Силиция использовала на мне какое-то заклинание, оно появилось на её руке, как будто... из воздуха. Она пыталась проткнуть меня этим. Когда стрела прошла сквозь меня и я не почувствовала боли, Силиция восторженно заявила, что я такая же, как и она.

– Сосуд... – прошептала Аннабель одними губами, изучая меня голубыми глазами. Она сделала пару шагов вперёд и вскоре оказалась надо мной. Только сейчас я заметила, насколько сильно черты её лица схожи с чертами Славы. Скулы, конечно, были не столь острые и высокие, видимо – это передалось им по отцовской линии, но вот пухлые губы и ровный красивый нос, разглядывались и в Мирославе и в её матери. У неё была изящно длинная шея, тонкая, аккуратная. Острый подбородок и резко очерчённая линия челюсти, нечто подобное было и в Славе. Она была очень похожа на мать. К тому же Аннабель была высокой и стройной, точно такая же, как и младшенькая Карс. Я снова вдохнула, всасывая ноздрями воздух со свистом. – Ты тот самый сосуд о котором мне рассказали. Старушка Бенрет очень постаралась, что бы ты не узнала... Очень интересно, очень.

– Старушка Бенрет? Кого вы имеете ввиду? – я поморщилась, выгибаясь и выражая своим видом потрясение и возмущение. Аннабель многозначно покачала головой и развернулась к своим детям. Несколько лёгких грациозных шагов и она уже была перед носом у Славы. Блондинка резко полоснула серебряным лезвием по венам и протянула разрезанное запястье дочери, которая послушно приняла кровь от матери. Макс отпустил сестру и поднялся, кинув матери некий жест. Парень быстро приблизился ко мне и схватив за локоть, потащил обратно по тропинке. Я протестовала, но его хватка была куда сильнее. Вытолкнув меня на площадку перед стадионом, поросшую высокой травой, он повернулся ко мне с присущей плавностью и ленью, а после взглянул в глаза, словно впервые их рассматривая.