Обычно когда я говорю: «Оставьте меня! Я хочу побыть одной!» я имею в виду совсем другое. Это всегда значит: «Неси горячий шоколад и пончики, садись рядом и поставь хороший фильм». Но что эта фраза значит именно сегодня, я не знаю. И Дима не знает тем более.

Я не пошла к нему под зонт, поэтому он подошёл ко мне сам.

– Ты замёрзла,- к моей ладони аккуратно прикоснулась его рука.

Я ничего не ответила, только посмотрела на него хмуро. Надеюсь, он прочёл в этом взгляде, что я ничуть ему не рада.

– Пойдём ко мне,- предложил он и, не дожидаясь ответа, медленно зашагал вперёд. – Я сделаю тебе тёплого чая. Ты ведь недавно только болела, не хватало ещё, чтобы снова с тобой что-нибудь случилось.

Я молча шла рядом. Я смотрела в сторону. Всем своим видом я давала ему понять, что меня лучше оставить одну. Даже его глупые слова делают мне больно. Он не хочет, чтобы я снова заболела! Это будто удар по и без того больному месту. Он заботится обо мне, о моей жизни, а я о его нет. Я ужасный человек, и все из-за меня могут только страдать.

– Здесь слишком влажно и холодно. Нужно будет тебе тёплый плед дома дать,- говорил он вслух.

Он говорил, говорил много, хоть я и делала вид, что совсем не хочу слушать. Он всё равно говорил. Он не спрашивал, почему я не поднимала телефон и не отвечала на сообщения. Он не спрашивал, что со мной случилось. Он говорил о чём угодно, только не о главном.

Мы подходили к его дому. Дима аккуратно обходил каждую лужу, а я шла прямо по ним. Мне так на всё плевать, мне всё стало так безразлично. Нога в луже наступила на какой-то камень, я оступилась. Вот-вот упала бы, но Дима! Конечно же, он меня поддержал, и я в эту грязную лужу не опустилась. Я, наверное, никогда в жизни так и не упаду, если он будет рядом! Может, я хотела бы упасть! Зачем он лезет?!

– Кто тебя просил? – спросила я раздражённо.

– Так ведь ты бы упала,- он растерялся.

– И что? Мир бы от этого развалился? Планета бы остановилась?

– Ты бы опять заболела.

– И что? Ну, заболею я. Ну, умру. И что? Ничего!

– Нет. Не ничего.

Он открыл дверь и я вошла в его уютную прихожею.

– Ничего! – продолжала я горячо. – Ничего бы не произошло, если бы я умерла сегодня. Поэтому не мешай мне падать в лужи, пожалуйста! Я, может быть, хочу этого!

– Не хочешь,- сказал он уверенно и повесил моё пальто рядом со своим.

– Откуда тебе знать? Что ты вообще можешь обо мне знать? Никто меня не знает, понял?

Я стала тяжело дышать, почувствовала, что щёки покраснели. Я была рассержена на него. Для чего он привёл меня сюда? Почему он мне не дал и дальше страдать у пруда? Почему он всегда рядом, когда мне плохо? Неужели ему не надоело? Я не верю! Как ему не надоело всё время быть рядом и помогать мне?!

– Бесишь,- сказал я злобно.
– Почему ты такой хороший? Зачем?

Он растерялся. Он не знал, что ответить. Его светлые глаза как-то потемнели.

– А как же иначе? – он вздохнул. – Просто я тебя понимаю. Пойдём.

Мы пришли к нему на кухню. Я не стала садиться за стол: остановилась у окна и стала смотреть на дождливый серый мир. Вон там, за окном, жестокий и холодный мир, а это кухонька – само тепло и уют. Дима поставил чайник. Подошёл ко мне.

– У тебя в руке камень,- сказал он мягко.

Я будто очнулась. Посмотрела на свою руку. Да, действительно, там камень. Я шла с ним всю дорогу? Я его так и не выбросила.

– И что? – я уселась важно за стол. – Так надо. Будет мне напоминанием.

– О чём? – Дима стоял надо мной.

– О том, что вместе с камнями, которые я швыряла в воду, я утопила и себя,- подняла голову я.

– Так ведь ты не все камни выбросила. Ты не полностью себя утопила.

Я посмотрела на него вопросительно. А он вдруг улыбнулся мне так, словно всё как раньше, и быстро вышел из комнаты. А потом вернулся с маркером в руке.

– Дай сюда,- он забрал из моих рук камушек и принялся что-то на нём рисовать. – Он должен стать напоминанием не о том, что ты хотела утопить своё «я». Он должен быть напоминанием о том, что твоё «я» всегда будет жить, несмотря на то, что ты будешь с ним делать временами. Ведь временами ты его зачем-то убиваешь. Но это ничего.

Он что-то старательно выводил на гладкой стороне камушка. Даже губы надул по его привычке. А потом, довольный своей работой, он протянул мне камень.

– Держи.

Я взяла его молча. Посмотрела. Улыбнулась на секунду. На меня смотрела улыбающаяся рожица.

– Теперь ему нужно дать имя,- сказал мне Дима.

– Камню?

– Да. У тебя ведь нет питомца.

– Моим питомцем будет камень? – я не смогла сдержать улыбки.

– Да! Почему бы и нет? Думаю, это будет не самая странная часть твоей жизни.