– Тише. Ты можешь разозлить духа, тогда он тебя схватит и утащит за зеркало. Поэтому ты не должна оборачиваться.

Что я, по-вашему, сделала в следующую секунду? Именно! Я обернулась!

Свечка вдруг погасла, и чьи-то когти впились мне в бок. Я испуганно заорала и почувствовала, как на глаза выступили слёзы, а сердце забило чечётку.

Дима начал хохотать, а потом хихикать. Это он задул свечку! Это он ухватил меня за бок! Я бросилась на него в темноте, и нечаянно столкнула со стула. Рядом был диван, поэтому незамедлительно я стащила с него подушку, и стала нещадно избивать Диму.

Пока мы дрались, Макс успел включить свет и стать над нами, наблюдая, чтобы я не убила шутника. И как только свет был включён, Дима схватил ещё одну подушку и стал отбиваться. Драка подушками, дамы и господа! Ночёвка удалась, можете расходиться по домам! Стойте, стойте! Я ведь шучу, впереди самое интересное.

Мы стали бегать с Димой по комнате и швырять подушками друг в друга. Наверное, этим можно было бы заниматься вечно, но тут этот подлец увернулся от подушки, так удачно летевшей в его самодовольное лицо, и та самая подушка попала в вазу. Если бы не удачно стоящий Макс, то ваза была бы разбита. А это вам не просто какая-то ваза! Это любимая ваза моей мамы! Если бы мы её разбили, то у меня на год вперёд отменились бы все посиделки и ночёвки.

Но Макс спас вазу, а вместе с ней и положение дел. Может быть, мы с Димой именно для этого и держим его рядом. Кто-то ведь должен быть среди нас разумным. Макс за нами присматривает, если можно так сказать. Он здесь за старшего.

– Почти доигрались,- строго сказал он.

– Давайте есть? Где еда? Я голоден,- не уместно заговорил Дима.

Но как только он вспомнил о еде, я поняла, что тоже проголодалась.

– Прошу к столу! – пригласила я.

Мы собирались выйти из комнаты, но для этого нужно было пройти мимо стола, за которым мы вызывали духов. Но пройти мы не смогли. Макс удивлённо остановился:

– Монетка на слове «да».

– Это ты сделал, пока мы с Димой дрались! – сказала я уверенно.

Макс покачал головой так, что стало понятно, что это не его рук дело. Я бросила взгляд на Диму.

– Я тоже не трогал!

– А что это тогда значит? – у меня по спине пробежали мурашки.

– Ничего,- сказал безразлично на первый взгляд Макс. – Мы ведь в суматохе закончили, может кто-то нечаянно локтем отодвинул монетку. Или типо того.

– Нет, давайте вызовем ещё раз,- я зажгла свечу.

Мы выключили свет и снова уселись за стол. Я спросила:

– Здесь есть кто-нибудь?

– Конечно. Здесь есть мы,- хмыкнул Макс.

– Тихо,- строго шепнул ему Дима.

Ничего не происходило, поэтому я предложила:

– Пойдёмте перекусим, а монетку оставим здесь лежать. Вдруг это очень стеснительный призрак. Без нас он почувствует себя свободней и ответит.

– Пойдёмте перекусим,- повторил главную мысль Дима.

И мы пошли. За окном уже было темным-темно, а мы сидели на кухне и ели то, что осталось от пиццы, которую мы делали днём. Дима уже не злился на Макса, так быстро он забыл свою обиду.

Так как мне было скучно, я ему об этом напомнила.

– Ведь ты можешь выбирать, что угодно,- сказал он мне, набивая рот.

– Но тебя ведь задело? – настаивала я.

– Тебя тоже бы задело, если бы он выбрал меня, а не тебя,- сказал мне Макс.

– Он бы выбрал меня,- сказала я уверено.

– Это ещё почему? – Макс терпеть не может мою самоуверенность.

– Она девочка, Макс. А ты нет,- сказала с набитым ртом Дима.

– Именно, - поддержала его я.

– Знаешь, ты должна быть рада, что у тебя ещё спрашивают, кого ты хочешь выбирать. Были времена, когда замуж выходили за тех, кого выбирали родители,- сказал мне Макс.

– Ещё чего! – возмущённо вскрикнула я.

– Это мне нравится,- сказал, делая себе чай, Дима.

– Что именно?
– не поняла я.

– То, что ты хочешь свободу выбора. Свобода – это важно.

– О, хотите цитату? – и, не дожидаясь ответа, Макс произнёс, подняв вверх палец: - Когда человек перестаёт делать выбор, он перестаёт быть человеком. Энтони Бёрджесс. Помолчите и осмыслите.

Я бросила на Диму взгляд, и спустя пару секунд мы уже весело разговаривали. Жизнь так коротка, чтобы думать о том, что когда-то давно сказал один старик. Поэтому мы и не думаем. Ну, а Макс может делать всё, что пожелает. Это ведь, в конце концов, его собственный выбор, верно?

Когда мы наелись и вернулись в зал, то я сразу же подошла к столу. И закричала:

– Посмотрите! Посмотрите!

Монетка находилась на слове «да».

– Это кто-то из вас шутит? – спросила я с надеждой.

– Мы ведь были всё время с тобой,- сказал побледневший Дима.

– Чепуха это всё! – сказал Макс и смял листок в кулаке.

– Думаешь, это ничего не значит? – спросила я.

Мне было видно, что ему тоже не по себе, но он просто этого не показывает. Уж он-то должен верить во что-то мистическое! Особенно после того, как на его лице исчезла царапина от кладбищенской розы! Уж это, я уверена, заставило его поменять свои взгляды о необъяснимом и сверхъестественном.